Д. Пучков: Не все владеют. Пора нам уже курсы латинского открыть.
К. Жуков: Язык простой и логичный, единственное – склонения и спряжения утомляют, но их несложно выучить. Сразу ясно, что придумали его те самые люди, которые создали империю, просуществовавшую тысячу лет: это язык агрессоров, ему можно быстро научить полного болвана. Это вам не китайский или датский, который фиг выучишь. Галл какой-нибудь через три месяца будет говорить, ну по крайней мере хозяев понимать будет.
К. Жуков: Потому что по паспорту он Иосифович. То, что он Яхвович, видите ли, ни в одной метрической книге не записать, потому что со Святого Духа не получишь расписку.
Д. Пучков: Документов нет.
К. Жуков: Никаких.
К. Жуков: Ну, во-первых, санитария далеко не полностью связана с одной лишь канализацией, чума может начаться и при исправном сортире, к сожалению. А во-вторых, да, были…
Д. Пучков: Чума не из говна выпрыгивает, а из блох.
К. Жуков: Так точно. В античном Риме случаи эпидемий, конечно же, были, потому что и санитарно-эпидемиологическая служба тогда была гораздо хуже, чем сейчас, если вообще была, и скученность населения могла сыграть свою роль. Сразу вспоминается так называемая чума Галена 165 года, но это, скорее всего, была не чума, просто так называют в традиции. То ли корь, то ли оспа, но последствия были ужасны. В VI веке юстинианова чума – уже в Византии, в Константинополе. И помельче случаи были, регулярно в источниках всплывают те или иные моровые поветрия, но чума это или что-то другое – неясно. Кажется, первые эпидемии именно чумы, которые зафиксированы более-менее достоверно, это, собственно, юлианова чума.
Д. Пучков: Тут следует понимать, что не столько от антисанитарии, сколько от чудовищной скученности эпидемии случались. И никто не изолировал больных. Карантин придумали уже итальянцы. Карантин, он же кварантин – это когда 40 дней корабль на рейде стоял, пока там все не передохнут…
К. Жуков: Или выживут.
Д. Пучков: А когда все вместе в одной куче, то нехорошо.
К. Жуков: Там болячка очень быстро передается, тем более что в Италии тепло, а значит, болячка себя прекрасно чувствует.
Д. Пучков: Бледная спирохета.
К. Жуков: У нас где-нибудь у чукчей во время полярной ночи все спирохеты вымерзнут.
Д. Пучков: Да, говорят, на Руси-то именно поэтому такого не было.
К. Жуков: Потому что люди живут друг от друга слишком далеко, а блоха 40 км не проскачет.
Д. Пучков: Даже толковая крыса не добежит.
К. Жуков: Да, забудет, куда шла. Ну и конечно, колокольный звон отражал.
Д. Пучков: Малиновый, да.
К. Жуков: Отражал любую чуму с эффективностью, которой потом даже Луи Пастер не смог добиться. Просыпаешься в 8 утра от того, что у тебя над ухом – баммм! Ты такой: а-а-а! И чувствуешь – поправляешься.
Д. Пучков: Отлегло, да?
К. Жуков: Отлегло, потому что микроба тоже проснулась внезапно и от неожиданности издохла, а ты прямо напитываешься здоровьем.
Д. Пучков: Воспрял.
Д. Пучков: Я надеюсь, не за пидоров.
К. Жуков: Я тоже надеюсь, что не за них. За кого нас могли принять, как ты думаешь? Непонятно во что одетые какие-то чучела. Удивились бы, скорее всего.
Д. Пучков: Прикольные чужеземцы.
К. Жуков: Да.
К. Жуков: Ну, во-первых, она не глиняная, а деревянная.
Д. Пучков: Она же как книжка.
К. Жуков: Это цера так называемая. Она могла быть трех-, четырехстраничная. На кожаных шнурочках или иных петлях висели несколько страниц. Внешние были односторонние, а внутренние двусторонние.
