– А ты уверен? Может быть, кто-то из вас знает, где зарыты сокровища, спрятанные от галлов. Может быть, у кого-то из женщин еще сохранились драгоценные украшения. Все римлянки, находящиеся в изгнании, уже отдали свои украшения, все до последнего колечка.
– Это неправильно! – крикнул Манлий. – Нельзя забирать у наших женщин все украшения ради того, чтобы насытить алчного Бренна.
– Другого пути нет, – сказал посланец. – Галлам нужно заплатить. Когда они уйдут, город снова будет нашим, и мы сможем отстроить его заново.
Дорсон оглянулся через плечо на Пенната и ухмыльнулся.
– Может, тебе следует пожертвовать тот маленький талисман, который ты так гордо носишь?
Пеннат вцепился в изображение Фасцина, сердито нахмурился и сжал амулет так, что побелели костяшки пальцев.
Дорсон улыбнулся:
– Успокойся, Пеннат, я пошутил. На эту никчемную свинцовую безделушку не польстится даже галл.
Церемония уплаты выкупа происходила на Форуме.
Бренн настоял на проведении официальной церемонии, на которой присутствовал сам Камилл. Защитники Капитолия наблюдали за сделкой со смешанным чувством уныния и облегчения. Галлы поставили огромные весы, такие большие, что на них можно было взвесить целого быка, опустили одну чашу вниз с помощью тяжелых свинцовых гирь. Представители Рима принялись громоздить на другую чашу золотые слитки, монеты и драгоценные украшения. Свинцовые гири медленно поднимались. Наконец чаши уравновесились. Защитники Капитолия горестно вздыхали при виде огромного состояния, которое уходит в уплату за город, принадлежавший им по праву рождения.
Бренн на Форуме подбоченился перед весами и рассмеялся.
– Маловато! – воскликнул он.
Камилл хмуро посмотрел на него.
– О чем ты говоришь? Чаши уравновесились!
– Я забыл включить это. Ты ведь хочешь, чтобы я отложил его в сторону, разве нет?
Бренн извлек свой меч и положил поверх свинцовых гирь.
Со стороны римлян послышались стоны отчаяния и возгласы гнева. Некоторые потянулись к мечам, но Камилл поднял руку и остановил их.
– У нас еще есть небольшой запас. Добавьте сокровищ на весы.
Добавили ровно на вес меча, и обе чаши снова пришли в равновесие. Бренн торжествующе взревел и захлопал в ладоши, а за ним диким смехом и криками разразились все галлы. Даже с высоты Капитолия было видно, как побагровело от ярости и печали лицо Камилла. Пинария, вместе со всеми наблюдавшая за церемонией уплаты, вдруг ощутила рядом присутствие Пенната.
Он взял ее за руку и прошептал:
– Что бы ни случилось, Пинария, я люблю тебя!
– И я…
Весталка не могла заставить себя произнести эти слова. Она вздохнула, высвободила руку и положила ее на живот. Внутри шевелился ребенок. Было ясно, что момент его рождения наступит очень скоро.
Как отлив наводнения, галлы покинули Рим. Этот процесс занял несколько дней: их было очень много, и к тому же они не спешили, продолжая поиски спрятанного добра и разрушая все, что попадало под руку, до самого последнего часа. Римляне на Капитолии, несмотря на все свое нетерпение, дождались ухода последнего варвара и только тогда начали перелезать через баррикады и спускаться по петляющей тропе. Окрыленные свободой, но в ужасе от вида руин любимого города, они рассеялись по Семи холмам: каждый спешил к остаткам своего дома, чтобы там дожидаться возвращения Камилла и беженцев.
Дорсон с Пеннатом проводили Пинарию до входа в Дом весталок. Строение на диво оказалось в целости и сохранности, хотя двери были взломаны и криво свисали с петель. Пинария, трепеща, переступила порог. Дорсон хотел было последовать за ней, но она покачала головой.
– Нет, не входи. То, что я должна сейчас сделать здесь, необходимо делать одной.
– Но нет уверенности в том, что здесь безопасно. Я не могу оставить тебя, весталка.
– Не беспокойся обо мне! Неужели ты думаешь, что богиня так долго оберегала меня только затем, чтобы позволить какой-то беде случиться со мной здесь, в Доме весталок? Ступай, Дорсон. Оставь меня, чтобы я могла очистить дом до возвращения остальных жриц. Разве ты не горишь желанием посмотреть, что стало с твоим собственным домом?
Дорсон задумался:
– А ты, Пеннат? Куда ты пойдешь?
Пеннат пожал плечами:
– Пожалуй, схожу к дому моего старого господина, если от него что-нибудь осталось.
– Ну ладно, – сказал Дорсон.
На том они и расстались.
Спустя всего несколько мгновений после того, как Пинария переступила порог, у нее отошли воды, а потом начались схватки. Шатаясь, она побрела в свою спальню. Комната была грязной, постель в беспорядке, в ее отсутствие на ней спал какой-то галл. Накатила тошнота, но выбора не оставалось, и она повалилась на кровать.
Чуть позже, открыв глаза, Пинария увидела стоявшего над ней Пенната. В своем наполовину бредовом состоянии она решила, будто это образ, посланный Вестой ей в укор. Но юноша улыбнулся, и Пинария поняла, что он настоящий. Пеннат снял со своей шеи амулет и через голову надел на нее.
– Фасцин оберегает женщин при родах, – прошептал он. – Не беспокойся, Пинария! Я останусь с тобой.
– Но что ты знаешь о родах?
Он улыбнулся:
