– Это в Ливии, на морском берегу, западнее Александрии, которая была столицей государства Клеопатры. И вот что я тебе скажу, внучек: достанься победа Клеопатре и Антонию, нынче столица мира находилась бы не в Риме, а в Александрии. А наш с тобой Рим превратился бы в тихую провинцию.
– Это невозможно!
– Да, тут ты прав. Как я мог забыть, что собственными ушами слышал Божественного Юлия, а Риму самими богами предназначено править миром. Но в те пьянящие дни, когда я был молод, а Антоний с Клеопатрой пребывали на гребне славы, все казалось возможным. Все! – Он вздохнул. – Так вот, я находился в Сирене. Исполнял там роль сторожевого пса Антония на тот случай, если его враги попытаются превратить Ливию в опорный пункт для нападения на Египет. Я наблюдал, выжидал, муштровал солдат и чеканил монету, которой Антоний расплачивался по своим долгам. Война – дорогое удовольствие! Кстати, это напомнило о том, что у меня есть для тебя серебряный динарий, как раз одна из тех монет, которые я чеканил для Антония. – Он запустил руку в складки тоги. – Нынче такие монеты редки. Большую их часть переплавили и отчеканили заново с профилем императора.
Внук взял у деда тяжелый серебряный кружок и стал рассматривать его с большим интересом.
– О, дедушка, это Виктория, победа. Она изображена в профиль, с обнаженной грудью, за спиной у нее крылья, в руках венец. Но кое-что мне непонятно… Вот это что такое?
– Пальмовая ветвь, – пояснил Луций. – По берегам Нила пальм сколько угодно, они растут там сами собой.
Мальчик перевернул монету.
– А кто этот малый с ниспадающей бородой?
– Не кто иной, как царь богов Юпитер.
– Но у него бараньи рога!
– Это Юпитер Амон, то его воплощение, которое чтут в Египте. Александрийцы, говорящие по-гречески, называют его Зевс-Амон. Культ Зевса-Амона установил Александр Великий, а распространил его военачальник Птолемей, унаследовавший Египет. Тот самый Птолемей, который основал династию, правившую в Египте почти три столетия и закончившуюся на Клеопатре.
– И… она не была блудницей?
Мальчик пребывал в сомнениях.
– Ее враги в Риме называли царицу так при жизни, а уж сейчас, по прошествии столь долгого времени после ее смерти, в это, кажется, поверили все. Но Цезарь о ней так не думал. И Антоний тоже. Клеопатра считала себя воплощением богини Исиды. Женщина куда серьезнее относится к плотским связям, если верит, что их последствием может стать появление из ее утробы бога или богини.
– Но как бы то ни было, она лишилась всего. Пала сама и увлекла с собой Антония, верно?
Луций кивнул:
– Антоний с Клеопатрой собрали огромный флот и отправились в Грецию, чтобы дать бой императору. Я остался в Сирене, в ожидании новостей. Морское сражение состоялось у мыса Акций и закончилось победой императорского флота, которым командовал Марк Агриппа. С этим поражением для Антония и Клеопатры все было кончено, и все это понимали. Антоний послал мне отчаянное письмо, сообщая о намерении явиться в Сирену за моими войсками.
– Ну и что было дальше?
Лицо Луция помрачнело.
– Я убил его посланцев, а Антонию сообщил, что в Сирене его не примут. Видишь ли, я наконец прислушался к голосу рассудка. Для меня было очевидно, что боги на стороне императора и всегда были на его стороне. После столь явного знамения только нечестивец и богохульник может продолжать противиться богам.
Мальчик кивнул, словно понимая назидательный смысл этой истории и признавая, что его дед поступил разумно. А вот взгляд Луция оставался мрачным.
– Антоний и Клеопатра отступили в Александрию дожидаться конца. Ходили толки, будто те последние месяцы они провели, предаваясь всем, даже самым немыслимым, наслаждениям и порокам. Возможно, что эти слухи не более чем добавление ко всему злословию, но, на мой взгляд, в этом может содержаться и толика правды. Эта чета и впрямь имела склонность к разгульным пиршествам, мне ли не знать! Кроме того, Клеопатру обвиняли и в том, что она испытывала на рабах действие различных ядов, желая узнать, от какого из них смерть наименее мучительна. Так или иначе, когда император вторгся в Египет и последняя надежда была потеряна, Антоний бросился на свой меч. Но Клеопатра…
– Ну, дедушка! Что случилось с Клеопатрой? Ты был в Александрии, когда…
– Да, я был там. Император Октавий настоял, чтобы я сопровождал его. Он хотел доставить Клеопатру в Рим, чтобы она стала украшением его триумфа. Но у царицы были другие планы.
Много ли может он рассказать внуку? Уж во всяком случае, не все. Всего не расскажешь никому.
Антоний был мертв, воинство Клеопатры развеялось, как дым на ветру. Занятый войсками Октавия город Александрия затаил дыхание. Царица оставалась на территории дворца, укрывшись вместе с двумя служанками в особой камере, в которую можно было попасть лишь по веревке, пропущенной через люк внизу. Бежать она не могла, но и захватить ее в плен было невозможно.
Вызванный Октавием Луций предстал перед ним на террасе, откуда открывался великолепный вид на море и знаменитый маяк. Император отмахнулся от приветствия и сразу перешел к делу.
