Сначала Тит услышал пронзительные звуки флейт, исполнявших военный марш, потом увидел шедшего впереди процессии белого быка, которого предполагалось принести в жертву на алтаре храма Юпитера Капитолийского. Юпитеру же будет посвящена и часть военных трофеев.
Вслед за быком, повесив головы, брели закованные в цепи пленные воины-вольски. Люди осыпали их насмешками и бранью, мальчишки швыряли в них камни, какой-то седой римский ветеран выступил вперед и стал плевать в пленных. После того как они послужат украшением дня триумфа, их ожидали разные судьбы: самых везучих освободят за выкуп и вернут родственникам, остальных продадут в рабство.
Следом шли знатные пленники – вожди и старейшины захваченных городов. Их не ждали ни свобода, ни рабство. В то время как станут приносить быка в жертву Юпитеру, эти пленники будут спущены в Туллианум, темницу у подножия Капитолия, и удушены. По мнению жрецов, боги охотнее принимают дары, если их подношение сопровождается смертью тех, кто был вождями врагов Рима.
Далее везли трофеи и добычу: захваченное оружие; доспехи и знаки различия вольсков; повозки, полные монет, украшений и драгоценных изделий, включая вазы и гравированные серебряные зеркала. Из захваченных городов победители вывезли все ценности, которые смогли забрать с собой. Самым богатым городом вольсков были Кориолы, и именно там была захвачена самая богатая добыча.
За повозками с добычей маршировала колонна ликторов консула-победителя – в красных туниках, с высоко воздетыми топорами. Они возглашали славу своему полководцу, ехавшему в колеснице, украшенной изображением крылатой богини Виктории. Наблюдая за приближением колесницы, Тит улыбнулся – в его голове прозвучал назидательный голос покойного дедушки: «Ромул шествовал по Священной дороге пешком. Видать, считал, что не стопчет ноги и в триумфальном шествии. А разъезжать в квадриге начали со старшего Тарквиния».
К ритмичным восклицаниям ликторов добавился стук конских копыт, но потом и то и другое потонуло в реве толпы.
Коминий был одет в тунику, расшитую цветами, и плащ с золотым шитьем. На голове у него красовался лавровый венец, в левой руке он держал скипетр, увенчанный орлом. Колесницей правил его младший сын.
В память о вражеской крови, пролитой под его командованием, руки и лицо Коминия были ярко раскрашены киноварью. Проезжая мимо крыльца, консул воздел скипетр, приветствуя сенаторов, которые салютовали ему в ответ.
Следом за полководцем маршировали солдаты, воевавшие под его началом, и среди них самое почетное место по праву принадлежало герою сражения при Кориолах, старому другу Тита Гнею Марцию.
Из года в год, от битвы к битве Гней подтверждал репутацию бесстрашного бойца, но при Кориолах, где он был заместителем Коминия, совершенный им подвиг поднял его славу на новый уровень.
В критический момент осады защитники города отважно открыли ворота и устроили вылазку, выслав против римлян своих самых свирепых воинов. Последовало ужасающее кровопролитие. Однако Гней Марций не только не дрогнул, но, убивая врагов, прорубил путь к открытым воротам и в одиночку ворвался в город. Солдаты и граждане Кориол навалились на него со всех сторон, но сила Гнея казалась нечеловеческой, и остановить его было невозможно.
Усеяв землю вокруг себя трупами, он схватил факел и стал поджигать все, что могло гореть. Разгорелся пожар, столь сильный, что защитники отвлеклись и ворота остались без охраны. Римляне устремились в город, и началась массовая резня.
После сражения Коминий восславил героизм Гнея перед строем всей армии и подарил ему великолепного боевого коня со сбруей, достойной высшего военачальника. Кроме того, ему было предложено столько серебра, сколько он сможет унести, и десять пленников на выбор. Коня Гней принял с благодарностью, заявив, что такой скакун поможет ему лучше сражаться с врагами Рима. Пленника выбрал одного, самого отважного из сражавшихся с ним противников, и тут же освободил его. А от серебра отказался, заявив, что сделал не больше и не меньше, чем положено римскому солдату. Завоевание Кориол – само по себе награда, и большего ему не надо.
В тот день Гней Марций стал героем в глазах своих товарищей по оружию, и теперь, маршируя позади него, они вдруг начали нараспев твердить одно и то же слово: «Кориолан! Кориолан! Кориолан!» – почетный титул, которым его восхваляли как завоевателя Кориол.
Поскольку такой титул более подобало дать командующему, Тит подумал, что солдаты имеют в виду Коминия. Очевидно, тот подумал то же самое, потому что расплылся в широкой улыбке, повернулся кругом в колеснице навстречу воинской колонне и приветственно поднял скипетр. Но в следующий момент стало ясно, кому выкрикивают славу войска. Группа солдат, нарушив строй, устремилась вперед и подхватила Гнея Марция на плечи. Крики звучали еще громче: «Кориолан! Кориолан! Кориолан!»
