Человек мелкий наверняка ощутил бы укол зависти, увидев, как подчиненному воздают почести, подобающие командиру. Но консул Коминий был не только военачальником, но и хитрым политиком. Его улыбка оказалась обращенной к Гнею Марцию, его воздетый скипетр стал салютом герою Кориол. А когда и толпа подхватила славословие, Коминий воспользовался моментом. Он подозвал солдат, которые несли на руках Гнея. Те рысцой побежали вперед, смеясь, как мальчишки, и водрузили своего товарища на колесницу рядом с командующим.
Среди зрителей нашлись люди, ошарашенные таким нарушением обычая. Тит слышал, как Публий Пинарий ахнул и пробормотал:
– Клянусь Гераклом, никто и никогда не видел подобной дерзости!
Но куда больше людей были воодушевлены увиденным и даже растроганы до слез, особенно когда Коминий тепло обнял Гнея, а потом положил его руку на скипетр рядом со своей собственной и высоко его поднял.
– Народ Рима, я представляю вам Гнея Марция, героя Кориол! Все приветствуйте Кориолана!
– Ко-ри-о-лан! – скандировали люди, и это имя разносилось эхом по Форуму, как раскаты грома.
Стоявший ступенькой выше Аппий Клавдий наклонился и сказал Титу на ухо:
– Я всегда знал, что этот твой друг сделает себе имя. И вот – сбылось: сегодня это имя выкрикивает весь Рим.
Клавдий выпрямился и, приложив чашечкой руки ко рту, присоединился к остальным:
– Кориолан! Все приветствуйте Кориолана!
– Значит, храм будет скоро освящен? – спросил Гней Марций.
Тит рассмеялся:
– Да, очень скоро. Любезно с твоей стороны справиться об этом, Гней. Или теперь мне следует называть тебя Кориоланом? Правда, мы оба знаем, что ты очень мало интересуешься храмами и еще меньше архитектурой как таковой. Мы теперь так редко видимся, что мне кажется, нам лучше говорить о том, что интересует нас обоих.
Они обедали в саду дома на Палатине, где Гней жил с матерью и женой. Накануне, вслед за празднованием триумфа, видные граждане устраивали приватные пиры. Еда была изысканной, и Тит съел так много, что думал, будто больше уже никогда не проголодается. Однако на следующий день его желудок снова был пуст, и он поймал себя на том, что очень хочет простой еды. А кроме того, очень хочет побыть в компании своего старого друга Гнея, посидеть с ним вместе подальше от толп незнакомцев и доброжелателей, которые окружали Гнея в предыдущий день с криками: «Да здравствует Кориолан!» И потому, когда Гней пригласил его на приватный ужин (отведать гороха и просяной каши его матери), Тит охотно согласился.
– Это верно. В последние годы наши пути разошлись, – сказал другу Гней. – Но возможно, скоро все изменится.
– Каким образом? Следует ли это понимать так, что я покину сенат, оставив невыполненными порученные мне строительные планы, и стану сражаться вместе с тобой? Должен сказать, на этом поприще у меня никогда не было особых успехов. В лучшем случае, наверное, я мог бы стать твоим копьеносцем или держать открытыми ворота вражеского города, пока ты устремляешься внутрь.
– Я имею в виду нечто совершенно противоположное. Это мне предстоит вторгнуться в твою область.
– В мои строительные планы?
– Нет, я имею в виду сенат.
– Что ты этим хочешь сказать?
Гней улыбнулся:
– Коминий обещал мне это вчера, после того, как пригласил в свою колесницу. Когда мы проезжали мимо всех этих ликующих людей, он прошептал мне на ухо: «Видишь, как они любят тебя, мой мальчик! Поразительно! Я никогда не видел ничего подобного! Такой человек, как ты, должен быть в сенате, где он сможет принести Риму еще больше пользы, чем принес при Кориолах. Я добьюсь такого назначения, и уже благодаря одному этому люди скажут, что мой год в качестве консула прошел не зря!»
– Но, Гней, это же замечательно! Только как мне следует называть тебя? Сенатор? Кориолан? Сенатор Гней Марций Кориолан? Пока говоришь, рот устанет!
– Тогда вместо этого наполни рот горохом и просом, – сказал Гней.
Он рассмеялся, но мгновением позже Тит увидел, что губы Гнея беззвучно повторяют его впечатляющий новый титул и что это ему нравится.
– Как боги, должно быть, любят тебя! Ты всегда говорил, что станешь величайшим воином Рима, и стал им. Теперь можешь стать самым любимым политиком Рима. Коминий не дурак. Он не стал бы вводить тебя в сенат, если бы не увидел в тебе большой потенциал. Аппий Клавдий тоже его видит. Помяни мои слова, в свое время тебя изберут консулом.
– Может быть. А тем временем мне потребуется человек, который рассказал бы, что к чему в этом сенате. Ты как раз годишься для этого, Тит.
– Навряд ли! Аппий Клавдий – вот кто тебе нужен. Он взял меня под крыло, когда я вступил в сенат. Именно благодаря его влиянию мне поручили строительство храма Цереры. То же самое он сделает для тебя, в той мере, в какой такой способный малый, как ты, вообще нуждается в чьем-то покровительстве.
– Клавдий хороший человек, спору нет, но никто не заменит друга детства. Так что, если у меня возникнут затруднения, я обращусь к тебе.
Гней положил руку на плечо Тита. Тит кивнул:
– Кориолан оказывает мне честь!
Гней откинулся назад и улыбнулся.
