– Ицилия! – крикнула ее мать. – Поторопись, нечего бездельничать. Сегодня у нас полно хлопот. Где Виргиния?
– Я не знаю.
– А разве она была не с тобой?
– Да, но мы остановились буквально на минуточку. Я отвернулась, а когда оглянулась…
Ицилию прервал подбежавший к ним со встревоженным видом человек.
– Ты ведь жена Виргиния? – сказал он.
Мать Виргинии кивнула.
– А где твой муж? Он должен немедленно прийти!
– Его нет в городе.
– А где он?
– Вызвали по военным делам. А что случилось?
– Я точно не знаю, но это очень странно. Твоя дочь, Виргиния…
– Что с ней?
– Пойдем, сама и увидишь!
Мужчина повел их через Форум к зданию, где собирались децемвиры. Перед зданием толпился народ. В центре толпы, окруженный ликторами, обычно охранявшими вход, стоял Марк Клавдий. В кулаке он держал веревку, конец которой был обвязан вокруг шеи Виргинии, которая стояла, дрожа, рядом с ним, опустив глаза и залившись краской.
Мать Виргинии ахнула в ужасе.
– Что все это значит? – воскликнула она, пробираясь через толпу.
Люди расступались, освобождая ей дорогу, но, когда она попыталась снять веревку с шеи дочери, ликторы стали размахивать топорами и дубинками.
Она пронзительно закричала и попятилась.
– Кто ты? Что ты сделал с моей дочерью?
– Меня зовут Марк Клавдий. – Он посмотрел на нее с презрением. – А эта девушка не твоя ли дочь?
– Конечно. Это моя дочь Виргиния.
– Ты лжешь! Эта девушка родилась в моем доме рабыней. Несколько лет назад она исчезла, похищенная ночью. Только теперь я установил, что ее взяли в дом некоего Луция Виргиния. Очевидно, этот негодяй говорил, что она – его дочь, а сейчас даже собирается выдать ее замуж под ложным именем…
Мать Виргинии была поражена.
– Это безумие! Виргиния – моя дочь. Я родила ее, это мой ребенок! Отпусти ее немедленно!
Марк Клавдий ухмыльнулся:
– Похищение чужой рабыни и совершение жульнического брака по новым законам, разработанным благородными децемвирами, являются серьезными преступлениями. Что ты можешь сказать в оправдание, женщина?
Мать Виргинии ударилась в слезы.
– Когда мой муж…
– Где этот негодяй?
– Его нет в городе…
– Понятно! Должно быть, он прознал, что я обнаружил его обман, и скрылся.
– Это абсурд!
Мать Виргинии умоляюще оглядывала толпу. Некоторые из людей смотрели на нее с сочувствием, другие – с презрением. Были и такие, которые потешались над тем, как девушку, явно хорошего происхождения, выставили, словно рабыню, с веревкой на шее, а ее беспомощная мать мечется в отчаянии.
Мать Ицилии направилась вперед, чтобы попытаться успокоить мать Виргинии, но Ицилия заметила, что держится она напряженно и выражение ее лица трудно прочесть. Неужели человек по имени Марк Клавдий уловил сомнение в ее мыслях? Он утверждал, что Виргиний намеренно совершил обман. Если это правда, то жертвами этого обмана должны были стать Ицилии. Мыслимое ли дело: под видом своей дочери выдать замуж рабыню, да еще похищенную?
Ицилии пришло в голову только одно: найти брата. Она повернулась и со всех ног помчалась домой.
Марк Клавдий скрестил руки.
– Очевидно, жена Виргиния, что, поскольку ты не желаешь сознаваться в похищении моей рабыни, а, напротив, упорствуешь, утверждая, будто она твоя дочь, суду придется ее идентифицировать. А поскольку деятельность гражданского суда по таким вопросам временно приостановлена, то решение находится в юрисдикции децемвиров. Я полагаю, децемвиром, который может разобраться в этом деле, является…
– Тогда призови децемвиров, немедленно! – воскликнула мать Виргинии. – А пока отдай ее мне!
Марк погладил свой подбородок и поджал губы.
– Думаю, что нет. Будь здесь хотя бы ее предполагаемый отец, я, может быть, отдал ее ему – но не женщине, не имеющей никаких законных прав.
– Я ее мать!
– Это говоришь ты, но где мужчина, который поручился бы за это утверждение? Поскольку Виргиний отсутствует, я готов до вынесения вердикта доверить эту девку только представителю власти.
Некоторые мужчины в толпе, даже те, которые сочувствовали матери Виргинии, одобрительно закивали: позиция Марка, по их мнению, соответствовала закону.
– Я уступлю ее только децемвиру. Поглядите туда! Вот как раз идет тот человек, который возьмет на себя ответственность. Это децемвир, в ведении которого находятся такого рода дела.
И тут, словно случайно, появился Аппий Клавдий в пурпурной, с золотой каймой тоге, официальном облачении децемвира, и в сопровождении отряда ликторов. Он держался с большим достоинством, а седеющие волосы и аккуратно подстриженная бородка придавали его облику значительности. С выражением невинного любопытства он направился сквозь толпу. Виргиния, которая долгое время стояла неподвижно, парализованная стыдом, обхватила себя руками: ее забила дрожь. Мать девушки пала к ногам Аппия Клавдия.
– Децемвир, помоги мне! – воскликнула она.
– Конечно, я помогу тебе, добрая женщина, – промолвил он спокойно, наклонившись и коснувшись ее лба.
Он обратился к Марку:
– Гражданин, что здесь происходит?
Голос его звучал тихо и ровно, лишь хорошо знавший Аппия человек мог бы заметить едва уловимую дрожь в голосе и огонь возбуждения в глазах.
