– Я понимаю, что речь пойдет о завещании. Я давно уже предупреждал своего племянника об этой опасности, но он не внял моим словам. Думаю, что теперь все мои советы окажутся бесполезными и ты напрасно предприняла это путешествие.
– Нет, не напрасно, – возразила Юния. – Свадебные торжества отвлекли нас с Гаем, затем скончалась моя мачеха, Сапожок после похорон сразу уехал на Капри, но первая попытка исправить положение провалилась… – При этом Клавдилла слегка покраснела, припомнив неудачу с Фабием. – Но еще не поздно наверстать упущенное. Ради Гая я готова на все. И то, что я задумала, опасно, но осуществимо. Пойдем прогуляемся по саду. Там никто не подслушает наш разговор.
Они вышли под сень фруктовых деревьев. Сумерки уже окутали город, в саду приятно пахло прелой листвой и спелыми яблоками, летучие мыши носились над головами, возбуждая чувство непонятной тревоги. Юния зябко передернула плечами: в эти последние августовские вечера веяло осенней прохладой. Ей хотелось, чтобы старый Клавдий сам начал разговор, но старик выжидал. Некоторое время они прогуливались в полном молчании, пока Юния не решилась:
– Клавдий, я знаю, что за твоей маской глупого заики скрывается проницательный ум, поэтому я решила, что только ты сможешь верно направить мою руку для удара.
– Какого врага намерена сразить юная девушка? – уже без привычного заикания спросил Клавдий. Его седая голова перестала трястись, лишь легкая хромота осталась от привычного облика.
– Мой удар направлен против Тиберия Гемелла, – напрямик сказала Юния. – Я собираюсь доказать цезарю, что он не является его родным внуком.
Клавдий даже приостановился:
– Но ты сошла с ума, Клавдилла. Ты предполагаешь, что последует за этим? Сколько голов слетит с плеч? Ты готовишь целый заговор, и я не хочу стать его участником.
– От тебя мне нужны лишь сведения. И кое-что еще. Но об этом после, сейчас я даже пока не знаю правил игры.
– Я силен лишь в игре в кости, – тихо сказал Клавдий, и Юния почувствовала, как дрожит бедный старик.
В начале жизни его затенял прославленный брат, затем угнетал страх после расправы над семьей Германика и неудача второй женитьбы, и единственным прикрытием ему служили показная глупость, заикание и беспрестанные болезни. Повинуясь внезапному порыву, молодая женщина сжала его трясущуюся руку. Он тепло ответил на ее пожатие.
– Расскажи мне об отношениях Сеяна с Ливиллой, твоей сестрой. Мне нужны имена и подробности всех событий. В моей искусно сплетенной паутине не должно быть прорех. Именно от тебя, мой Клавдий, теперь зависит исполнение плана по спасению Сапожка. Тебе известно, что жизнь его висит на волоске.
Клавдий молчал еще какое-то время, собираясь с мыслями, затем увлек Юнию в глубь буйного сада, и они сели на невысокую мраморную скамью. Клавдилла тесней прижалась к старику, положив голову ему на плечо, чтобы было теплей, а он совсем по-отечески обнял ее плечи и принялся рассказывать.
Его ум историка с потрясающей точностью хранил даже самые мелкие и незначительные детали, благодаря чему все действующие лица этой мрачной истории недавнего прошлого будто живые проходили перед буйным воображением молодой девушки. Юния окунулась в мир тонких интриг и затейливых гнусных планов, дыхание ее перехватило от зависти, что в те годы, пока она прозябала в Александрии, в Риме кипели такие бурные страсти и творились великие дела. Теперь время уже не то, все насмерть запуганы Тиберием, его жестокой расправой над Сеяном и его приспешниками.
– Моя сестра Ливилла, – рассказывал Клавдий, – была очень некрасива. В детстве она напоминала галку, черную и взъерошенную, с крупным носом. Мы постоянно дразнили и смеялись над ней. Наша мать Антония, женщина сурового характера, любила только старшего, Германика, искренне восхищаясь его добрым нравом, смелостью и прямодушием. На меня она мало обращала внимания, я рос уродливым, хилым ребенком, хотя боги знают, что не моя в том вина. Она родила меня недоношенным. Ливилла своей злобностью также отталкивала ее. Эта девчонка с детства подстраивала разные подлости, за что ее пороли и оставляли без еды.
Едва мы достигли совершеннолетия, как Ливия решила породнить нас, своих внуков, с внуками Августа. Хотя Ливия ненавидела дочь Августа Юлию и всячески старалась сжить ее со света, тем не менее для ее интересов эти браки были выгодны. Германик женился на Агриппине, а Ливилла вышла замуж за Гая. Таким образом, Ливия переженила внуков Августа со своими.
– А ты, дядя Клавдий? Что за девушка стала твоей женой? – не вытерпев, перебила Юния.
