Она осталась на ночь, бессонница уже не томила, усталому разуму требовался покой, глубокий сон овладел ею, стоило обвить рукой шею лежащего рядом мужчины и склонить голову ему на грудь.
Восхитительным оказалось пробуждение. Клавдилла проснулась на ложе, усыпанном лепестками роз. Макрон, уже одетый, сидел рядом и нежно перебирал огромными ручищами ее дивные локоны, любуясь красотой нагого тела девушки. Юния счастливо улыбнулась, в черных глазах вспыхнули радостные огоньки.
– Нас уже ждет завтрак, – тихо шепнул Невий, наклонившись к ней своим огромным телом. – Скажи мне только одно. Ты ведь не будешь торопиться с отъездом в дом Клавдия?
Она мотнула головой. И он прочел в ее глазах желание остаться, и, как ему показалось, навсегда.
– Ты не сердишься на меня? – спросила Юния и хитро прищурилась.
Макрон склонил набок седую голову, будто задумавшись:
– Знаешь, но ты все-таки была весьма соблазнительна в образе беззубой негритянки. Мы можем повторить…
Ее смех зазвенел рассыпавшимися бусинками, тонкой ладошкой она, потянувшись, закрыла ему рот:
– Прекрати издеваться. Ты же чуть не убил меня. И как, по-твоему, я могла уйти незамеченной из дома Клавдия?
– Но все-таки пришла, когда я уже утратил последнюю надежду, бесконечно моля богов об этом счастье.
Он посмотрел на Юнию, но неожиданно взор его потух и наполнился тяжелой печалью. Клавдилла прочла в его глазах невысказанные сомнения и вопросы.
– Я чувствую твое беспокойство, мой Невий, – сказала она, – ты догадался обо всем. Да, это я подожгла Авентин в ночь нашей свадьбы с Гаем, да, это я подделала документы, чтобы доказать императору, что его внук – незаконнорожденный выродок Сеяна. И Фабий убит из-за того, что я подставила его.
Макрон вздохнул, он продолжал молчать и гладить роскошное золото волос подруги. Противоположные чувства раздирали его: любовь и страх перед ее черной, лживой душой. Что, если притворство и то, что случилось между ними?
– Ты была любовницей Фабия, я видел в его спальне золотую статую, – жестко произнес он и пристально посмотрел на Юнию.
Клавдилла в изумлении приоткрыла рот.
– Так, значит, это тебе Тиберий приказал расправиться с Персиком? – запинаясь на каждом слове, спросила она.
– Да, я убил твоего возлюбленного, который по неведомой причине перестал быть тебе угоден. Или ты с самого начала планировала этот заговор с ним, чтоб потом избавиться и от свидетеля, и от надоевшего любовника?
– А тебе жаль этого пустого кутилу? Он причинил мне немало неприятностей, вел себя как влюбленный дурак, не внимая голосу разума и моим увещеваниям. – Юния гневно поджала губы и устремила на Макрона колючий, неприязненный взгляд. – Значит, именно тебе я должна быть благодарна за эту услугу?
Префект не ответил, лишь внимательно посмотрел на нее, чувствуя, что страх, неприязнь и застарелая ненависть к Юнии растворяются в его душе. Да и что значат для него эти гнусные преступления в сравнении с тем, что он обладал совершенным телом недоступной Клавдиллы, вкусил прелесть ее любви. Юния наблюдала, как меняется его лицо, чувствовала, что надо укрепить в нем слепую веру в то, что чувства ее искренни, и не вспугнуть начало новой любви, уже без примеси ненависти.
– Мы не были с ним любовниками, мой Невий, – робко шепнула она и, изящно изогнувшись, скользнула к нему на колени. – Я всегда мечтала, чтоб меня завоевывали так, как ты. Твоя сила и необузданная вседозволенность привлекли меня, когда я впервые увидела тебя в лупанаре Лары Варус. Я заметила, как ты смотрел на меня на Аппиевой дороге, когда Калигула объявил о нашей помолвке. Потом ты пытался похитить меня во время пожара на улице, спас из рук обезумевшей толпы и забрал у вигилов. Я ведь тогда хотела броситься в Тибр от отчаяния. Меня позабавила и твоя сумасшедшая выходка в доме моего отца. Пытаться изнасиловать в собственной спальне! Я чувствовала, что любовь твоя не просто прихоть, но до свадьбы не могла поддаться соблазну полюбить тебя так, как ты этого заслуживаешь, мой милый.
Макрон тряхнул седой головой, отгоняя наваждение. Юния поняла, что он еще не убежден до конца в ее искренности.
– Но я помню твои глаза, когда ты сидела на коленях Приапа перед приходом жениха, – произнес он с усилием сквозь плотно сжатые губы, чтоб не застонать от безысходности.
Но Юния не растерялась, чувствуя, что победа уже близка. Еще один умелый бросок, как при игре в кости, и выпадет счастливое число.
– По-твоему, в тот момент, когда я сидела прижатой к деревянному фаллосу, мне и следовало сказать тебе, что ты зажег во мне любовный интерес? – Ее голос так и сочился язвительностью. Venus!
Макрон расхохотался так оглушительно, что зазвенели хрустальные чаши на столе.
– Прости мое недоверие, любимая. Подозрительность всегда была мне присуща. Я потерял голову с того момента, когда увидел тебя танцующей в лупанаре. Точно сама Венера сошла с Олимпа исполнить этот грациозный танец. Я пытался выкупить тебя у Лары, думал, что ты ее новая гетера.
Юния удивленно посмотрела на него: она не знала, что он был свидетелем ее розыгрыша.
