– Мы не умрем, любимая, – наконец произнес он. – Мы не умрем, клянусь Марсом, – повторил он еще тверже. – Харикл сказал, цезарь серьезно болен, простуда, подхваченная в Астуре, перекинулась на печень после цирцейских игр. Старик и сейчас плохо себя чувствует, но не желает это признать. Видела, как он обошелся с Хариклом? Калигула заплатил тому денег, чтобы врач доносил о состоянии Тиберия, но цезарь, видимо, уже заподозрил и Харикла в измене. Но конец жизненного пути Тиберия близок, как бы он ни пытался обмануть судьбу.
Юния мягко отстранилась от любовника и, не сказав ни слова, быстро вышла из беседки. «Это я – судьба Тиберия! И мне решать, сколько ему еще можно задержаться на этом свете!» – рассерженно думала она, сжимая маленький флакон с ядом, подвешенный к длинной цепочке на шее.
А Макрон, немного удивленный ее быстрым уходом, размышлял, чем он мог ее обидеть. Наверное, она ждала от него более решительных слов, а не утешения, что Тиберий скоро умрет и сам от старости и болезни. Неужели она не понимает, как опасно говорить об этом вслух? Пусть не беспокоится, он сделает все, как надо, едва представится случай!
Клавдилла прошла в свою кубикулу. Там спала Эмилия, по-детски обняв тряпичную куколку. Юния тихо тронула ее за плечо:
– Эмилия, проснись! Пиршество уже заканчивается, надо отвести отца, он слишком много выпил.
Эмилия охнула, приоткрыла сонный глаз, но тут же опять засопела, крепче прижав к себе игрушку. Юния вздохнула – помощи от нее никакой. Она вернулась в триклиний. Макрона там не было, Калигула по-прежнему спал и громко храпел, временами перекрывая музыку. Силан мутным взглядом наблюдал за танцовщицами, и из уголка его рта стекала слюна. Клавдиллу передернуло от отвращения, и в этот момент она искренне пожалела молодую Эмилию, которой приходится делить ложе с отвратительным Силаном.
– Клавдилла! Подойди! – послышался резкий окрик цезаря.
Стараясь не выказать вспыхнувшего волнения, она приблизилась и почтительно поцеловала руку Тиберия, пропахшую травяной мазью и чесноком. Огромный рубин вспыхнул на распухшем пальце старика и погас.
– Повелитель желает, чтобы я спела?
– Нет, Клавдилла. Сядь рядом, выпей вина, удели внимание старику.
Юния повиновалась, стараясь не выказывать недоумения, обернулась, почувствовав чей-то взгляд. Вителлий! Глаза его выражали и похоть, и восхищение, и злобное торжество. Девушка передернула плечами, презрительно усмехнулась и подняла тонкой рукой полную чашу с хиосским:
– За твое здравие, мой цезарь!
– Скоро ты станешь свободна от брачных уз, Клавдилла! – медленно произнес Тиберий, наблюдая, как меняется лицо молодой женщины. – И хочу предложить тебе нового мужа. Я уже говорил ему, и он обрадован, что станет супругом такой несравненной красавицы.
Юния догадалась, что «предложение» цезаря на самом деле было приказанием. И не осмелилась возражать, предполагая, что в продолжение разговора с Макроном на Аппиевой дороге он будет говорить именно о его кандидатуре.
– Я согласна, мой повелитель! Думаю, уже через несколько дней я смогу вступить в новый брак, но на этот раз предпочту более простой и скромный обряд – коэмпцию. – Она притворно вздохнула. – Очень жаль, что мой первый опыт был столь неудачен и даже навлек на себя неудовольствие цезаря. Зря я не послушалась отца, он с самого начала возражал против моего брака с Калигулой. Я даже собиралась вернуться в Александрию, но…
Тиберий неожиданно прервал ее на полуслове:
– А почему ты не спросишь имени того, кого я избрал тебе в мужья?
Юния скромно опустила ресницы:
– Кажется, имя избранника мне уже известно. Неподалеку от Астуры, на Аппиевой дороге, у вас состоялся разговор, и хорошая весть почти сразу достигла моих ушей.
Император усмехнулся:
– Да, мы разговаривали с ним как раз в тот день, и я сразу выразил Вителлию уверенность, что ты не отвергнешь его предложение.
– Ви… Вителлию? Но я не понимаю. – Отчаянием полыхнули черные глаза девушки. – Префект претория… он… я хочу замуж только за него!
Тиберий расхохотался так оглушительно громко, что все обернулись и на миг притихли музыканты.
– Мы имеем честь присутствовать при начале нового брачного союза! – провозгласил цезарь во всеуслышание. – Юния Клавдилла, дочь моего дорогого друга Юния Силана, дала согласие после своего развода стать женой Авла Вителлия! Знала бы ты, прекрасная невеста, как тяжело мне будет расстаться с моим любимым мальчиком. Но он уже имеет право сам распоряжаться своей жизнью, тога совершеннолетнего уже легла на его плечи.
Все удивленно молчали. Авл, переглянувшись с цезарем, с глумливой усмешкой приблизился к девушке, взял ее безвольную руку и поцеловал. Щеки ее вспыхнули, в черных глазах загорелись испуганные злые огоньки, она затравленно огляделась. Пьяный Силан громко аплодировал, кто-то глупо закричал: «Таласса!», со всех сторон раздались издевательски-непристойные фесценнины.
– Не стоило тогда отвергать меня, надменная Клавдилла, – прошептал Авл ей на ухо, и Юния вздрогнула, когда его влажные губы коснулись ее щеки.
