– Спасибо, Випсания, что навестила старика, – медленно проговорил Тиберий. Клавдилла с ужасом вслушивалась в хриплый шепот. – Скоро, совсем скоро мы будем вместе, мне следовало ранее поспешить к тебе. Но так много незавершенных дел… Не молчи, дорогая, скажи что-нибудь.
Рука Тиберия судорожно стиснула тонкую ладонь молодой женщины.
– Я… я по-прежнему люблю тебя, мой Тиберий, – быстро проговорила Юния, стараясь не дать воли охватившему ее отвращению. – Но вначале ты должен назвать преемника и отдать ему печать, все ждут твоего решения. И лишь затем мы сможем соединиться навеки.
Она поспешила. Мутные глаза старика наполнились слезами, и тяжелая капля скатилась по запавшей морщинистой щеке, прочертив неровную дорожку.
– Я ошибся, – сказал он, – ты – не она. Она была единственной, и ей не дано возродиться. Я узнал тебя. Ты думаешь, что победила меня, Клавдилла, что ж, пусть будет по-твоему. Я назову Калигулу своим преемником, завещание это подтвердит. Все равно Гемелл не жилец на этом свете. Позови ко мне Гая Цезаря.
– Слушаюсь, мой повелитель!
Стремительная как птица, она вылетела из кубикулы, едва сдерживая ликование. Калигулу и Макрона она разыскала в таблинии. С хмурыми лицами они что-то тихо обсуждали. Увидев ее сияющей и довольной, в один голос спросили:
– Умер?
– Гай, он зовет тебя к себе. Он согласен провозгласить тебя своим преемником.
Калигула выбежал. Тиберия он застал уже сидящим на кровати.
– Ты был лучшим моим рабом, Гай Цезарь, и станешь худшим государем в империи, которую создал я. Ты – моя месть неблагодарным квиритам. Властвуй!
Старик попытался стащить с пальца перстень, но опухшие суставы не давали ему это сделать. Наконец он рывком снял кольцо, но это усилие доконало его, и он бессильно откинулся на подушки. Калигула жадно протянул руку.
– Нет, – вдруг быстро прошептал Тиберий, и легкая тень набежала на его лицо. – Нет, я еще поживу! Рано уходить…
Тиберий с трудом надел перстень обратно и решительно сжал огромные кулаки, будто опасаясь, что его отберут. Калигула разочарованно оглянулся на жену и замер, увидев злобную Мегеру. Казалось, еще миг – и она в ярости кинется на старика. Но цезарь вдруг испустил хриплый стон и потерял сознание.
– Снимай! – зашипела Юния. Гай изо всех сил дернул старика за палец, но Тиберий даже не пошевелился. – Может, кончился уже?
– Нет, дышит, хотя слабо, – ответил он и надел рубиновую печать. – Пошли отсюда скорей!
Даже походка Калигулы изменилась, когда они вышли в атриум, таким величием веяло от его мощной фигуры. С гордостью он вытянул руку с перстнем, чтобы все могли увидеть огромный рубин, и громогласно провозгласил, что цезарь почил, едва успев лично передать ему символ высшей власти. Силан первым склонился перед новым повелителем Римской империи:
– Приветствую тебя, Гай Цезарь! Да будет славен твой род.
– Благодарим богов за достойного правителя!
– Слава Юпитеру!
– Да здравствует Гай Цезарь!
Со всех сторон неслись приветствия и поздравления, каждый норовил поцеловать руку или краешек тоги нового принцепса. При всех Гай обнял стоящую рядом Юнию:
– Приветствуйте прекраснейшую из смертных женщин – мою любимую супругу! Мою императрицу!
Этот миг стал для Юнии мигом торжества ее ума и хитрости. Она – на вершине могущества и славы! И Гай рядом! Безграничным счастьем и любовью лучился ее взгляд, когда Калигула поднял ее на руки и еще раз прокричал:
– Вот моя счастливая звезда! Моя удача! – И добавил тихо ей на ухо: – Моя вечная возлюбленная, моя Венера.
Они не заметили, что Макрон наблюдает за ними издали. Глядя в глаза своей возлюбленной, уверявшей в искренней привязанности и искавшей защиты, он наконец-то осознал, насколько лжива и черна ее душа. И он принес страшную клятву, поклявшись водами зловещей реки Стикс, что отомстит за поруганную любовь, за то, что предал Эннию, за обман и за свою слепую веру в чувства этой страшной женщины, что так умело использовала его ради достижения собственного величия. Голова его осталась ясной и холодной, страсть, ревность и злоба ушли без следа. Время, пусть пройдет время! А пока он будет послушным слугой их прихотей!
Калигула поманил его с собой в таблиний, и во все уголки бескрайней Римской империи помчались курьеры с посланиями к легатам и наместникам провинций, где сообщалось, что старый император при смерти и назначил Калигулу своим преемником, в знак чего отдал перстень с печатью. Макрон быстро диктовал секретарям, а Гай Цезарь с величественным видом вдавливал драгоценный рубин в горячий податливый воск.
Во дворце шли поспешные приготовления к роскошному пиру, который устраивал Калигула на правах нового повелителя. Близился вечер. Великолепные дары уже поступили от местных властей, количество гостей росло, а быстрые курьеры уже достигли Вечного города и принесли народу ликование.
Несколько дворцовых рабов, посланных управляющим за вином в кладовую, не спешили покидать ее изобильные недра. Хозяйское вино щедро лилось в грубые деревянные чаши, и они без устали поднимали их за здравие Калигулы.
