Но главным сооружением в этом районе в античности были не термы, а Неронов "Золотой дом", Domus Aurea. Современники императора полагали, что грандиозный пожар 64 года он устроил не столько для того, чтобы насладиться зрелищем горящего города, сколько с целью освободить место для нового дворца. Правда, пожить в своей великолепной резиденции Нерон толком не успел: к 68 году, когда августейший артист и поджигатель вынужден был совершить самоубийство, гигантский комплекс еще не был готов, а последующие властители немедленно принялись за его разрушение, чтобы искоренить всякую память о злополучном правлении. В частности, на месте пруда Веспасиан выстроил Колизей. В конце концов от 150 залов осталось только 30, да и те оказались погребены под землей и вновь появились на свет божий только в XV веке, вызвав страшный ажиотаж среди живописцев. Рафаэль, Пинтуриккьо, Бальдассаре Перуцци и компания каждый день спускались на канатах под своды "Золотого дома" и лихорадочно срисовывали фрески. Именно после этого возникло слово "гротеск", обозначавшее росписи в стиле тех, что были найдены в "пещерах" (grotte) на холме Оппий. С тех пор, увы, почти все фрески успели исчезнуть – о них можно судить только по тем самым рисункам. Сейчас, спустившись в "Золотой дом", удается увидеть лишь череду сводчатых помещений внушительного (хоть и несравнимого, скажем, с термами Каракаллы) размера. Подчас попадаются фрагменты мифологических сцен, геометрических узоров или лепнины, но без объяснений разобраться в них трудно, поэтому лучше все-таки взять в кассе за €2 аудиогид. Единственное, что действительно производит сильное впечатление, – это гигантский восьмиугольный зал (по всей видимости, трапезная), куда через отверстие в куполе до сих пор проникает дневной свет.
Идущая от площади Маньянаполи (Largo Magnanapoli) до площади Республики (Piazza della Repubblica), то есть фактически от форума Траяна до терм Диоклетиана, улица Национале (Via Nazionale) – римский аналог Нового Арбата: помпезная, загазованная магистраль, прорезанная по живому и заслуживающая прощения разве что из-за пары полезных магазинов. Единственное, что тут сохранилось от старых, дообъединительских, времен, вросшая в землю церковь Сан-Витале (San Vitale, основана в v веке, перестроена в IX и затем в XII). Но на фоне грузного Выставочного дворца (Palazzo delle Esposizioni) ее серый романский фасад с портиком совершенно теряется.
Зато по сторонам от Национале осталось множество нетронутых закоулков, где можно вполне приятно проплутать пару часов. Начать хотя бы с площади Маньянаполи (Piazza Magnanapoli) – круглого островка с пальмами и остатками сервианских стен на фоне пары ренессансных церковных фасадов и обрубка средневековой башни Милицие (Torre delle Milizie, XIII век). В старину в Риме принято было считать, что именно с ее вершины Нерон любовался пожаром, распевая арии о крушении Трои. На самом деле башня возникла веков через десять после Неронова пожара, зато до землетрясения 1349 года она была раза в полтора выше. Крутой лестничный пролет за башней венчает беломраморная церковь Санти-Доменико-э-Систо (Santi Domenico e Sisto), авторство которой приписывают то Виньоле, то Джакомо делла Порте. Если удастся попасть внутрь, взгляните на главный алтарь (его, равно как и первый алтарь справа, проектировал Бернини), а главное – на "Мадонну с младенцем" над третьим алтарем слева (ее приписывают Беноццо Гоццоли, автору волшебного "Шествия волхвов" во флорентийском палаццо Медичи-Риккарди).
