Бутылка из мутно-зелёного стекла, произведённая в «Промзоне», с характерным звуком освободилась от пробки и содержимое её наполнило стеклянный бокал.
— Я дам вам в поддержку манипулу гренадёров, — произнёс Таргус. — Возьми побольше своих гвардейцев.
— Я не дурак, чтобы подвергать себя и жену излишней опасности, — нахмурился Карл Фридрих. — Разумеется, что я возьму побольше охраны.
— Вот и замечательно, — кивнул Таргус. — А знакомство с моей будущей женой проведём в следующем году.
— Ваша Курфюршеская Светлость… — в кабинет Таргуса вошла Зозим Александриненсбугская. — У меня…
— Ты неправильно обратилась ко мне, — Таргус, писавший новый указ от имени Карла Фридриха, отметил не соответствие.
— Ваш отец… И мать… — Зозим чувствовала себя неловко.
— Что случилось? — напрягся Таргус.
— Карета… — Зозим обошла стол и встала на колени перед креслом Таргуса. — Они мертвы, Ваша Курфюршеская Светлость…
Таргус молча и пристально смотрел на склонившую голову Зозим, положившую руки на его правую ногу.
— Как? — спросил он жёстким тоном.
— Агент на месте докладывает, что под мостом через Эльбу был заложен мощный пороховой заряд, — начала доклад Зозим. — Скорее всего, кто-то сумел похитить хлоратит со стройки канала. Подрыв обрушил мост в реку, Его Курфюршеская Светлость успел вынырнуть, но затем снова нырнул, вероятно, за женой… И не вернулся. Их тела уже обнаружили и везут в Шлезвиг…
— Проклятье… — Таргус закрыл лицо руками.
Он уже успел привыкнуть к Карлу Фридриху. Пусть он и не был его настоящим отцом, они даже отдалённо не походили друг на друга, внешне и характером, но он оказался неплохим человеком, особенно для германца. Было искренне жаль его.
— Мне очень жаль, мой господин… — вероятно, очень искренне сказала Зозим.
Таргус молчал некоторое время.
— Это осложняет ход наших дел, — произнёс он наконец. — У меня на шее теперь двое малолеток, а также курфюршество, которое придётся полноценно принять.
С «братьями» нужно что-то делать, бросать их на произвол судьбы будет не этично хотя бы из уважения к Карлу Фридриху.
— Итак, Зима, — Таргус поднял недобрый взгляд на свою ассистентку, которая удивилась резкому изменению эмоционального состояния своего патрона. — Это явное объявление войны, только я ещё не знаю наверняка, кто мне её объявил…
В дверь деликатно постучали.
— Ваше Светлейшее Высокородие, — заглянул в помещение гренадёр из личной охраны Таргуса. — Письмо от кайзера.
— Давай его сюда, — Таргус протянул руку.
Гренадёр передал письмо. Таргус внимательно осмотрел его и заметил признаки, что его вскрывали. Нет, при беглом взгляде оно выглядело как не вскрытое, но опыт агента Арканиума быстро выявил подлог: едва заметные следы действия влаги свидетельствовали о применении небольшой водяной бани.
— В «Промзону», — встал Таргус из-за стола, а затем посмотрел на гренадёра. — Гонца перехватить и в темницу. Протокол вы знаете.
Открывать такие письма в кабинете как минимум глупо. Он знал десяток относительно надёжных способов убить человека письмом. Маловероятно, что кто-то решит убить его таким экстравагантным образом, но Таргус не стал рисковать.
В испытательном отделе химического цеха человек в защитном костюме аккуратно вскрыл письмо. Внутри оказалось письмо от кайзера, пропитанное каким-то маслянистым веществом в районе сургуча. Но это оказался клей, которым неизвестный запечатал письмо после прочтения. Он не прятался, то есть хотел, чтобы Таргус знал о том, что оно было вскрыто.
Письмо содержало в себе соболезнования об утрате родителей в столь раннем возрасте, а также заверения кайзера о том, что он проявит максимальную заботу о Карле Петере Ульрихе и берёт его под личную защиту.
В целом кайзер изливался словами так, будто очень хочет денег. Но это было не всё.
На обратной стороне кто-то небрежно написал текст пером:
