Исторические памятники изучаемых трех веков не заключают в себе никаких признаков серьезного столкновения между муниципальным строем и центральною властью. Мы бы впали в большое заблуждение, если бы стали представлять себе в те времена, с одной стороны, население, с завистью оберегающее свои вольности и страстно стоящее за их сохранение, с другой стороны – правительство, враждебное этим вольностям и упорно стремящееся их уничтожить. Если бы мы предположили, что в данную эпоху происходил долгий антагонизм между местным самоуправлением и императорским абсолютизмом, мы приписали бы этим поколениям мысли и настроения, которые были им совершенно чужды.
Надо прибавить еще, что кураторы, которые в первое время давались городам центральною властью, довольно скоро стали избираться самыми городами. Неизвестно, как совершилось это изменение; но, без сомнения, не происходило ничего, подобного общему восстанию их, для завоевания этого права. Власть сама мало-помалу предоставила им его. В IV веке куратор повсюду обратился в муниципального магистрата, избираемого общиною[805].
История налогов, которые жители Галлии обязаны были платить Римскому государству, должна быть разделена на три периода: первый, когда они платили налог в качестве подданных; второй, когда они вносили его как члены империи; третий, когда фискальная система преобразована была по новому императорами ІV века[806].
Галлия, завоеванная и обращенная в «провинцию», выплачивала Риму сначала подать или дань подданства, которая именовалась
Налог этот ложился на землю. Чтобы распределить его с возможной правильностью, Август произвел перепись земель в Галлии, как и во всей империи[812]. Та же работа была вновь предпринята и переделана при Тиберии[813]. Мы можем, стало быть, допустить, что всякая земля подчинялась подати, пропорционально ее величине и достоинству. Италия была освобождена от подати, и по ее образцу – несколько провинциальных общин, награжденных «италийским правом». Таким образом, земельный налог вносился лишь провинциями[814].
Нам невозможно определить сколько-нибудь правильно тяжесть этого налога. Если верить Светонию, общая сумма его не поднималась во времена Цезаря выше 40 миллионов сестерциев, то есть менее 10 миллионов франков[815]. Впрочем, высота ее, как кажется, скоро увеличилась. Веллей дает заметить, что Галлия платила несколько больше, чем Египет[816]; a вообще полагают, что последняя страна уплачивала 12 500 талантов[817]. Поэтому можно исчислить сумму подати, возложенной на Галлию, в 75 миллионов французских франков. Нужно, впрочем, сказать, что во всем этом много гадательного.
Мы не можем сказать, чувствовало ли себя население чрезмерно обремененным: Тацит говорит только, что два человека, толкавшие Галлию к возмущению, напирали на «постоянный рост налогов»[818].
С другой стороны, мы видим, что один военачальник Веспасиана, обращаясь к галлам, говорил им, что они платят лишь столько налогов, сколько необходимо для содержания рейнских армий, которые их же оберегают от варварского вторжения: таким образом, эти налоги являлись только ценою мира и безопасности страны[819].
Собранные суммы подати в Нарбоннской области, которая была сенатской провинцией, вносились в государственную казну (
Впоследствии, по мере того как галлы обращались в римских граждан, они обязывались нести налоги, которым подчинялись римляне.
