За пределами регионов, говорящих по-гречески, откуда, конечно же, магия пришла в Рим, Плиний упоминает еврейскую магию, представленную такими людьми, как Моисей, Ианнес и Л отанес. Но он верил, что магия у евреев появилась лишь через много лет после Заратустры. Он говорит о кипрской магии, и магии друидов, которые в Галлии были колдунами, прорицателями и врачами до тех пор, пока император Тиберий не устроил на них гонения, и о магии далекой Британии. Эти народы, жившие далеко друг от друга, имели общее — преданность магии. Из того, что Плиний рассказывает нам в других своих книгах о скифах, мы можем сделать вывод, что кочевники, жившие в русских степях и в Туркестане, тоже занимались магией.
Плиний считал магию собранием идей, сформулированных одним человеком, которого можно назвать создателем магии, иными словами, она появилась не в ходе постепенной социальной эволюции. Точно также греки и римляне приписывали создание своих законов и обычаев одному законодателю. Тем не менее, он вынужден был признать, что магия появилась в глубокой древности, хотя и не мог себе представить, чтобы обширное учение Заратустры и Дардана могло передаваться из уст в уста в течение длительного периода времени. Это замечание снова демонстрирует нам, что он вовсе не думал, что магия является сочетанием социальных обычаев и отношений, которые передаются из поколения в поколение с помощью устойчивых и универсальных практик. Тем не менее, то, что он говорит о распространении магии у народов, которые никак не были связаны друг с другом, это подтверждает.
Плиний очень хорошо понимал, как обширны области применения магии, и в чем суть ее характеристик, по крайней мере, какой она была в его время. «Не следует удивляться, — говорит он, — что ее власть была очень большой, поскольку это было единственное из искусств, которое охватывало и объединяло в себе три других искусства, так сильнодействующие на человеческий ум, а именно, медицину, религию и искусство прорицания, то есть астрологию». То, что, по его мнению, «математические искусства» имеют отношение к астрологии, видно из его дальнейших слов: «поскольку нет ни единого человека, который не хотел бы знать, что ждет его в будущем, и который не думает, что это наиболее точно демонстрируют небеса». Но магия «помогает прорицать будущее с помощью воды, сфер, воздуха, звезд, ламп, чаш, лезвий топоров и многими другими способами, помимо общения с тенями из потустороннего мира». Таким образом, нет никаких сомнений, что Плиний считал различные способы прорицания частью магии.
Мы знаем, что Плиний был уверен, что магия и религия тесно связаны. Характер его «Естественной истории», которая посвящена природным, а не религиозным вопросам, не позволяет ему вдаваться в подробности по этому вопросу. Однако, время от времени, он упоминает о религиозных ритуалах и обычаях своей эпохи, и это подтверждает нашу информацию, полученную из других источников, что первоначально римская религия включала в себя веру в магические силы, правила и церемонии магии.
Почти половина всех книг «Естественной истории» посвящена, в целом или частично, лекарствам от разных болезней, а, следовательно, связи между магией и естествознанием, и в частности, между магией и медициной. Именно в этих областях Плиний и приводит самую подробную информацию. Он говорит, что «никто не сомневается» в том, что магия «первоначально возникла из медицины и прячась под маской укрепления здоровья, подкрадывалась как более высокая и священная медицина». Магия и медицина развивались вместе, и последняя сейчас находится под угрозой того, что разные причуды магии заставят человека сомневаться, обладают ли вообще растения лекарственными свойствами.
Тем не менее, по мнению многих, знать магию необходимо и очень полезно. В древности, и, в этом случае, почти во все времена, литературное имя и славу приносила именно эта наука. Евдоксий считал, что это самая выдающаяся и нужная людям из всех философских школ. Магию изучали Эмпедокл и Платон, а Пифагор и Демокрит постоянно писали о ней в своих трудах.
