Главным пунктом разногласий, по которому среди современных немецких ученых разгорелся жаркий спор, стал вопрос о том, насколько древним является астрономическое знание и астрологическая доктрина, включая астральную теологию у жителей Междуречья Тигра и Евфрата. Если кратко, то такие авторы как Винклер, Штукен и Иеремия утверждают, что религия древних вавилонян была, в большей степени, основана на астрологии, что астрология пронизывала всю их жизнь, и что они, вероятно, уже в глубокой древности занимались астрономическими наблюдениями и приобрели астрологические знания, которые, в результате упадка их культуры, были утрачены. Киглер, Безольд, Болл и Скиапарелли придерживаются другого мнения: они говорят, что у нас нет доказательств того, что до появления халдеев в долине Тигра и Евфрата существовала сколько-нибудь значимая астрологическая наука или астрологическая теория. Они даже отрицают, что в древности вавилонянам были известны семь планет, знаки зодиака и планетарная неделя. Все это, вместе с настоящим расцветом астрологии, появилось лишь в Эллинский период.
Тем не менее, никто не станет спорить, что в мифологии, религии и магии третьего тысячелетия до н. э. огромное значение имело число «семь». Например, в древнем Вавилонском эпосе о сотворении мира говорится о семи ветрах, семи духах бури, семи смертных грехах, семи частях подземного мира, расположенных за семью дверями, о семи небесных сферах и так далее. Однако, нам могут возразить, что ступенчатые башни Вавилона, которые олицетворяли тысячелетия священных Хебдомад[7], не всегда имели семь ступеней. Число семь, несомненно, использовалось очень часто и имело священный и мистический смысл, олицетворяя собой добродетель и совершенство. И вавилоняне объясняли это тем, что нашим миром правят семь планет. По той же самой причине число семь имеет священное значение и в Ветхом Завете, а Гесиод, Гомер в «Одиссее» и другие древнегреческие авторы тоже делают упор на него.[8] Дж. Г. Фрейзер (1918 г.) говорит о том, что число семь очень часто встречается «и в иеговистских и вавилонских рассказах» о Великом Потопе.
Профессор Вебстер, который прочитал эту главу еще в рукописи, написал мне, что он по-прежнему убежден, что «мистические свойства, приписываемые числу «семь» можно лишь частично объяснить влиянием семи планет. Наши американские индейцы, например, очень уважают число семь, но ничего не знают о семи планетах». Однако, следует отметить, что поэты и философы древнего Перу сочиняли на астрологические темы стихи, если верить ученому Гасилассо, которого цитирует У. И. Томас в своей книге «Источники, посвященные вопросу о происхождении общества», изданной в 1909 г.
Но как бы то ни было, в настоящее время преобладает мнение, что астрология — это относительно позднее изобретение, сделанное семитскими халдеями. Ленорман считает, что письмо и магия стали вкладом туранских или шумерских (аккадских) народов в цивилизацию Вавилона, а астрология и астрономия была привнесена в нее семитами. Джастроу полагает, что между религией Ассирии и Вавилонии разница была очень незначительной, а астральная теология играла в обеих огромную роль; но древние тексты заклинаний подверглись влиянию этой астральной теологии в гораздо меньшей степени. Л.У. Кинг пишет: «В расшифрованных текстах, в основном, говорится о магии и прорицании, и у них нет никакой астрологической подоплеки».
Каким бы ни было происхождение и датировка магических текстов, их можно объединить в три большие группы. В первую входят астрологические тексты, в которых звезды называются богами, а предсказания составляются, в основном, для царей. В другую — тексты, в которых описываются другие способы предсказания будущего, особенно, гадание по печени животных, хотя практикуется также толкование сновидений, гадание путем смешивания масла и воды и по предзнаменованиям. Фосс подчеркивает тесную связь оперативной магии с прорицанием у ассирийцев, и называет гадание «неотъемлемым вспомогательным средством магии». Многие «чудеса» магии основывались на предварительном знании будущего или совершались после консультации с прорицателем. Для магических ритуалов следовало также выбирать благоприятный для этого день или час.
