В третьем отрывке Витрувий пишет об искусстве астрологии вот что: «Если говорить о той отрасли астрологии, которая касается влияния двенадцати знаков, пяти звезд, Солнца и Луны на человеческую жизнь, то мы должны оставить это халдеям, которым принадлежит искусство составления гороскопов, позволяющее им описывать прошлое и будущее с помощью расчетов, основанных на звездах. Эти открытия были переданы другим гениальным людям и великая мудрость, происходящая непосредственно от халдеев, была присуща: во-первых, Берсосу, который поселился на островном государстве Кос и открыл там школу. После него этим делом занялся Антипатер, потом — Архинаполис, который оставил нам, помимо всего прочего, правила составления гороскопов, основанных не на дате рождения, а на дате зачатия».
Перечислив нескольких последователей натурфилософии и других астрономов и астрологов, Витрувий заключает: «Их учение заслуживает восхищения человечества; ибо они были так искусны, что могли заблаговременно предсказать, опираясь на помощь божественного ума, знаки погоды, которые должны были появиться в будущем».
Приведенный выше отрывок ярко демонстрирует непоколебимую веру Витрувия в искусство составления гороскопов и предсказания погоды, но не имеет никакого отношения к его практической деятельности — архитектуре и созданию часов. Он считал, что архитектор обязан быть не просто ремесленником, а широко образованным человеком, изучившим историю, медицину, а также философию, геометрию, музыку и астрономию, которые помогают понять происхождение и значение деталей, унаследованных от искусства прошлого. Это позволит архитектору создать благоприятное для здоровья здание театра, с хорошей акустикой и всем тем, что необходимо. Здесь Витрувий делает попытку похвастаться своими знаниями в теоретической части архитектуры, на которую могла оказать влияние оккультная наука. Однако, на практическую деятельность Витрувия — постройку зданий и фортификационных сооружений — астрология никакого влияния не оказывала.
Интересно отметить отношение Витрувия к архитекторам своего времени, авторитетам прошлого и личным экспериментам. В этом он чем-то похож на Галена. Подобно этому выдающемуся врачу, он жалуется на то, что художнику, ради того, чтобы добиться признания и профессионального успеха[44], приходится принимать участие в социальной жизни своего города.
«А, поскольку я вижу, что высочайших милостей удостаиваются невежды, а не ученые люди, то считаю недостойным бороться с неучами за почести, лучше я продемонстрирую добродетель нашей науки этой книгой»[45]. Витрувий был также против самовосхваления и рекламирования себя, хотя этим грешили многие архитекторы того времени. Впрочем, он понимал, что точно так же обстояло дело и в прошлом, и рассказывает нам историю о том, как македонский архитектор Динократ обратил на себя внимание Александра Великого лишь красотой и благородством осанки. К тому же Витрувий хорошо знал, что самые прославленные художники прошлого стали известны только потому, что им повезло работать на великое государство или великих людей, в то время как об архитекторах, обладавших не меньшим талантом, никто не знает. Он часто писал о тех, кто занимался плагиатом, обворовывая великих писателей прошлого.
Но все это не заставило его разочароваться в искусстве и науке; наоборот, оно укрепило его уверенность в том, что только ради них и стоит жить. Он цитирует нескольких философов, в том числе и Теофраста, который говорил, что «из всех других только ученый человек никогда не будет чужим за границей… поскольку он [является] гражданином любого города»[46].
