— Тут мы поставим игровые столы, — оживленно заговорил Фагорий, забегая вперед и радуясь собственной выдумке, — а потолок этот похабный сломаем, не нужен он нам. Подумай, как красиво получится: раннее утро, утомленные игрой граждане Рима готовы уснуть, и тут благословенный Гелиос заглядывает к нам и как бы улыбкой ободряет…
— В игровом зале, — отчетливо и негромко проговорил Андрей, — ни окон, ни благословенных Гелиосов быть по определению не должно! Игрок не должен замечать времени! Это аксиома, чтоб тебе понятнее было! Это не требует доказательств! И клепсидру из угла убери!
Водяные часы были слабостью Фагория, он конструировал их в минуты отдыха и потом расставлял где придется.
— Ну, маленькая же совсем клепсидрочка, — жалобно заныл он, — кому мешает?
— Вниз, в вестибюль, — отрезал Андрей. — Вернее, в этот, блин, портик, что рядом с триклинием!
Теменева не покидало ощущение, что ему поручено устройство борделя во Дворце пионеров, деяние привычное в капиталистическом Петербурге, но несколько смущающее здесь, среди сдержанной прохлады лазуритовых колонн, изящных альковов и узорных перил на винтовых лестницах. Впрочем, Андрей навел справки заранее: казино обустраивалось всего-навсего в реквизированной вилле впавшей в немилость и, соответственно, подвергшейся проскрипциям видной деятельницы ордена весталок — безгрешных девственниц, посвятивших свою молодость и красоту божественному служению. Девственницы ушли, а фавн на потолке остался немым ухмыляющимся укором самой идеи безгрешности.
Тем временем внизу Святослав Хромин без энтузиазма разглядывал встроенную между колонн легкую будку, напоминающую одновременно клеть для петухов и те металлические коробки, в которые Жак-Ив Кусто погружал кинооператоров для близкой съемки акул. Низ будки был обит миткалем, а верх обтянут бычьим пузырем.
— Я — кассир! — с горечью повторял он, словно подводя итог всей жизни. — Высшее образование, идеалы молодости, путешествие во времени, и я все-таки кассир!
Из небольшого, но со вкусом обставленного служебного помещения вышла изящной походкой самая настоящая бизнес-вумен. Кому не пришлось заморачиваться с переубеждением местных портных, так это Айшат. Рабочую спецодежду она сшила сама, по памяти воспроизводя модели из глянцевых журналов, подсмотренных на прилавках в метро. Тайком от дяди Салима, в течение нескольких поездок из конца в конец города по Московско-Петроградской линии Петербургского метрополитена. Неслышно ступая босыми ногами по мраморному полу (Фагорий обещал, но, занятый изобретением рулетки, не успел еще выточить на токарном станке каблуки-шпильки), горделивая, знающая себе цену деловая женщина подкралась со спины к горе-историку и закрыла ему глаза ладошками.
— Ну что ты, дядюшка! — пропела она ему в левое ухо, но прежде чем тот успел обернуться, оказалась уже справа. — Андрюша же объяснил концепцию. Ты, наоборот, не кассир, а владелец всего заведения, почтенный тесть, так сказать. Андрей, по хозяйству шуршит, он молодой да ранний, а ты, наоборот, самый уважаемый человек, у тебя капитал у тебя дело…
— Частная собственность, — с отвращением кивнул Хромин, чувствуя себя российским интеллигентом, затянутым в рыночную экономику с томиком Маркса под мышкой. — Лебезить перед всяким жлобьем… В казино кто ходит? Быдло! — Он обличающе указал на капитель колонны, увенчанную узором из приапов и пальмовых листьев.
В вестибюле послышался легкий, изысканный перезвон застежек на сандалетах, и сразу пахнуло легким запахом болота, не грубым, а пряным даже, словно восточные специи, и все-таки неуловимо противным. Хромин обернулся и увидел перед собой изящного молодого человека неопределенной зеленоватой национальности.
— Тот, чье имя я не смею произнести, — приглушенно, с изящным пришепетыванием проговорил Плющ, — передал мне милостивое поручение задать пару вопросов тому из вас, на кого возложена известная задача, дабы проконтролировать успешность выполнения ее.
— Ни фига не понял, — честно признался Хромини крикнул в пустоту проема мраморной лестницы: — Андрей! Тут от тебя чего-то хотят!
Повисла неопределенная тишина. Айшат пыталась дружелюбно улыбнуться Плющу, но в ответ получила только цепкий, какой-то раздевающий взгляд, скользящий по груди, талии, ногам… Впечатление казалось странным, пока девушка не сообразила, что визитер просто-напросто мысленно снимает с нее мерку, а то и выкройку.
Андрей шел вниз по лестнице с перилами в форме совокупляющихся леопардов, шагами, широкими настолько, насколько позволяла малиновая приталенная тога. При этом он рубил воздух ребром ладони, втолковывая:
