XXXVIII. На другой стороне реки располагался лагерь сабинян: он также находился недалеко от берега на пологом, почти неукрепленном холме. Сначала противники остерегались друг друга и не торопились, перейдя реку, начать сражение, но через некоторое время, презрев расчет и возможную выгоду, охваченные гневом и духом соперничества, вступают в сражение. 2. Ходя за водой и водя лошадей на водопой, они заходили далеко в реку, которая, еще не наполнившись зимними дождями, была тогда довольно узкой, так что они переходили ее вброд, так как вода была лишь немного выше колен. Сначала, когда завязалась какая-то стычка между небольшими группками, из обоих лагерей на помощь своим прибежал еще кое-кто, затем еще одни то из одного, то из другого лагеря, чтобы помочь тем, кто в данный момент терпел поражение, причем то римляне отгоняли сабинян от воды, то сабиняне прогоняли римлян из реки. 3. Когда появились убитые и раненые и всеми овладел дух соперничества, как это обыкновенно бывает во время внезапно завязавшихся стычек, то обоих предводителей войск охватило одинаковое желание перейти реку. 4. Но римский консул опередил сабинян и, переправив армию, когда те еще только вооружались и строили войска, подошел к ним вплотную. Они же не намеревались ввязываться в сражение, но окрыленные презрением к врагу оттого что им предстояло биться не с обоими консулами и не со всей римской армией; они вступили в бой со всей возможной смелостью и рвением.
XXXIX. Когда завязалась упорная схватка и правый фланг римлян, на котором находился консул, продвинулся, напав на врагов, далеко вперед, а левый фланг, уже выдохшись, под натиском противника отступил к самой реке, то командовавший вторым лагерем римлян консул, узнав о происходящем, начал выводить свое войско из лагеря. 2. Сам он, возглавляя фалангу пехотинцев, двигался обычным шагом, но послал легата Спурия Ларция, консула прошлого года, вместе с конницей поспешить вперед. Ларций же, погнав лошадей во весь опор, легко, поскольку никто не препятствовал ему, переправляется через реку, и, обойдя правый фланг противника, нападает на конницу сабинян с фланга. И как только всадники с обеих сторон вступают в ближний бой, то сразу же разгорается нешуточное сражение, длившееся долгое время. 3. Между тем подошел и Постумий с пехотинцами. Напав на пехоту противника, он многих убивает в сражении, а остальных приводит в смятение. Если бы не наступила ночь, то все до одного сабиняне были бы уже уничтожены, окруженные римлянами, которые с помощью конницы уже начали разгром врага. Теперь же бежавших с поля сражения сабинян, безоружных и весьма немногочисленных, темнота спасла и довела в сохранности до домов. Консулы без боя заняли лагерь сабинян, покинутый внутренней охраной сразу после того, как она увидела бегство своих. Захватив в лагере большую добычу и позволив увезти или унести ее воинам, консулы отвели войско домой. 4. Тогда впервые Рим, придя в себя после поражения, нанесенного тирренами, вернул себе прежний дух и решился, как прежде, добиваться верховенства над соседями. Город также отметил общим триумфом возвращение обоих консулов, а одному из них, Валерию, приказал, кроме того, подарить участок для жилища в лучшей части Палатина и оплатить расходы на строительство из общественной казны. Двери этого дома, возле которого стоял медный бык, были единственными в Риме как среди общественных, так и частных домов, которые открывались наружу[617].
