XXXII. Когда послы прибыли в Рим, сенат, убежденный Попликолой, одним из консулов, проголосовал за то, чтобы предоставить все, чего требовал тиррен. Ведь сенат думал, что масса плебеев и неимущих страдает от нехватки продовольствия и охотно примет окончание войны на любых условиях, если те будут справедливы. 2. Однако народ, хотя и утвердил все остальные предложения сената, не согласился на выдачу имущества, но, как я узнал, вынес противоположное решение — ничего ни из частного имущества, ни из общественного не отдавать тиранам, но отправить к царю Порсене послов по этому вопросу с просьбой принять заложников и землю. Что же касается имущества, то они хотят, чтобы он сам, став судьей между Тарквиниями и римлянами и выслушав обе стороны, вынес справедливое решение, на которое не повлияют ни его склонности, ни вражда. 3. Тиррены, вернувшись, принесли царю этот ответ, а вместе с ними прибыли и те, кто был назначен народом, приведя с собой двадцать детей из первых семей, которые должны были стать заложниками за отечество. Первыми отдали своих детей консулы: Марк Гораций — сына, а Публий Валерий — дочь, которая достигла поры замужества. 4. Когда они пришли в лагерь, царь обрадовался и, горячо похвалив римлян, заключил с ними перемирие на определенное количество дней, а сам взял на себя ведение судебного разбирательства. Тарквинии же были огорчены, лишившись великих надежд, которые они связывали с царем: ведь они рассчитывали, что тот вернет им власть. Однако они вынуждены были довольствоваться настоящим положением и принять то, что предлагалось. Когда в назначенное время из города прибыли те, кому предстояло защищать справедливость...[605] и старейшие из сената, то царь, воссев на трибунале вместе со своими друзьями и приказав своему сыну судить вместе с ним, предоставил им слово.
XXXIII[606]. Когда еще велась судебная защита, какой-то человек принес весть о бегстве являвшихся заложницами девушек. Они попросили охранников разрешить им пойти на речку искупаться. Получив такое дозволение, они уговорили мужчин отойти от реки, пока они будут купаться и надевать платья, чтобы те не увидели их обнаженными. Когда мужчины это сделали, то, поддавшись уговорам Клелии, первой подавшей пример, девушки переплыли реку и вернулись в Рим. 2. Тогда Тарквиний, обвинив римлян в клятвопреступлении и вероломстве, стал побуждать царя к тому, чтобы он, обманутый этими коварными людьми, больше не заботился о них. Когда же консул стал оправдываться, говоря, что этот поступок совершен самими девушками без приказания их отцов и что скоро будут представлены доказательства того, что никакого злого умысла они не имели, царь, поверив ему, позволил пойти и привести этих девушек согласно обещанию. 3. И Валерий удалился, чтобы вернуть девушек обратно. Тарквиний же и его зять, презрев законы, тайно подослали на дорогу отряд всадников, чтобы не только похитить ведомых девушек, но и схватить консула и других, направлявшихся в лагерь. Он хотел сделать этих людей залогом спасения добра, которое римляне отняли у Тарквиния, не дожидаясь окончания суда. 4. Однако божественные силы не позволили им осуществить заговор в соответствии с их замыслом. Ведь когда собравшиеся напасть на пришедших выехали из лагеря латинян, римский консул, опередив их, оказался уже у самых ворот тирренского лагеря, и только там был настигнут теми, кто преследовал его со стороны другого лагеря. 5. Тиррены быстро заметили начавшуюся между ними рукопашную схватку, и царский сын в сопровождении отряда всадников немедленно поспешил на помощь, ему также содействовали те из пехотинцев, которые охраняли лагерь.
