XVII. Сдержав это побуждение толпы, Постумий приказал этим людям идти без оглядки, поручив их охране всадников, которые проводили их до лагеря вольсков. Изгнав лазутчиков, он приказал воинам приготовиться к сражению, как будто на следующий день собирался выстраивать войско для битвы. Однако никакой необходимости в сражении у него не возникло, так как вожди вольсков еще до рассвета подняли войско и ушли домой. 2. После того как все совершилось в соответствии с его желанием, он похоронил своих погибших и, совершив обряд очищения войска, вернулся в город, будучи украшен замечательным триумфом, везя на многочисленных повозках горы оружия, внося значительное количество военной добычи и приведя с собой пять тысяч пятьсот захваченных в сражении пленных. Отложив десятую часть добычи, он предоставил сорок талантов на игры и жертвоприношения богам и во исполнение обета отдал на откуп устройство храмов Церере, Либеру и Либере[677]. 3. Ибо сначала съестных припасов для ведения войны не хватало, и это вызвало у римлян большой страх за то, как бы они не иссякли, так как и земля стала неплодородной, и извне продовольствие не доставлялось из-за войны. По причине этого страха он приказал подробно изучить Сивиллины книги их хранителям и узнал, что оракулы повелевали умилостивить названных богов[678]. И он, собираясь выводить войско, дал обет, что в случае, если урожай в городе во время его собственного командования войском будет такой же, как прежде, то он воздвигнет им храмы и установит ежегодные жертвоприношения. 4. И боги, выслушав это, устроили так, чтобы земля давала богатые урожаи, и не только зерна, но и плодов, и чтобы всех привозимых продуктов было больше, чем прежде. Увидев это, Постумий сам принял решение о сооружении этих храмов. Римляне же, отразив милостью богов военное нападение тирана, устраивали им праздники и совершали жертвоприношения.
XVIII. Немного дней спустя в качестве послов от Латинского союза[679] явились избранные всеми их общинами те, кто был настроен против войны, неся перед собой оливковые ветви и лавровые венки, обвитые белой шерстью[680]. Явившись в сенат, они объявили, что в начале войны виновны люди, облеченные властью в общинах. Народ же, сказали они, согрешил только в том, что следовал за подлыми демагогами, добивавшимися своей собственной выгоды. 2. И за этот обман, сказали они, во власти которого находилась большая часть населения, каждая община понесла наказание, чтобы уже не быть презираемой, потеряв лучших молодых людей, так что нелегко найти дом, который был бы свободен от траура по умершим. И они по своей воле просили римлян принять их, и больше ни о власти не спорили, ни на равенстве не настаивали, но во все оставшееся время желали быть их союзниками и подданными и все то достоинство, которое судьбой отнято у латинов, прибавить к счастливому жребию римлян. 3. Заканчивая речь, они воззвали к своему родству с римлянами, напомнили, что некогда они были вполне преданными союзниками, и оплакивали выпавшие на ни в чем не повинных несчастья, которых было много больше, чем прегрешений, скорбя обо всем, прикасаясь к коленям всех сенаторов и возлагая масличные ветви, обвитые белой шерстью, на ноги Постумию, так что весь сенат сокрушался от их слез и мольбы.
