XIX. Когда они удалились из сената и слово было предоставлено тем, кто, по обыкновению, первыми высказывали свое мнение[681], Тит Ларций, который первым был назначен диктатором в минувшем году, посоветовал им воспользоваться счастливым случаем, говоря, что самая большая похвала как для одного человека, так и для всего государства состоит в том, чтобы не быть погубленными счастьем, но переносить успех благопристойно и скромно. 2. Ибо всякому счастью завидуют, в особенности же тому, которое сопровождается высокомерием и суровостью в отношении смирившихся и подчинившихся. И он посоветовал не полагаться на судьбу, испытав много раз на собственных неудачах и удачах, что она ненадежна и переменчива. И не стоит принуждать врагов к необходимости подвергать себя крайней опасности, благодаря чему некоторые вопреки желанию становятся дерзкими и сражаются сверх силы. 3. Он предупредил, что им следует опасаться, как бы не навлечь на себя общей ненависти со стороны всех тех, кем они желают править, если потребуют суровых и неотвратимых наказаний для заблуждавшихся, так как тем самым они преступят свои обычные нравы, забывая, с помощью чего они достигли славы, и сделают свою власть тиранией, а не предводительством и покровительством, как было прежде. И он сказал, что прегрешения умеренны и не достойны негодования, если какие-либо общины, приверженные свободе и некогда научившиеся управлять, не пренебрегают своим древним достоинством. И если стремящиеся к лучшему будут неисцелимо наказываться в случае, если обманутся в своей надежде, то не будет ничего, препятствующего всем людям уничтожить друг друга, ибо всем присуща страстная любовь к свободе. 4. Он объявил, что намного сильнее и крепче власть, которая предпочитает управлять подданными с помощью благодеяний, а не наказаний. Ибо за первым следует благоволение, за вторым же — страх, а природе свойственно ненавидеть все ужасное. И наконец, он попросил их принять за образцы самые лучшие деяния предков, за которые те получили похвалу, напомнив о столь многих захваченных силою городах, которые они не уничтожили, не истребили поголовно всех возмужалых людей и не поработили их себе, но, превратив их в колонии Рима и предоставив гражданство тем из побежденных, кто желал жить вместе с ними, сделали город из маленького большим. Вкратце его мнение было таково: возобновить договоры с Латинским союзом, которые были заключены ранее, и никакому городу не мстить ни за какой из проступков.
