XLV. Этими словами Валерий пробудил сострадание у всех плебеев, которые сопровождали его, когда он покидал Форум; со стороны же сената он усилил негодование против себя. И сразу после этого произошли следующие события. Бедняки, не собираясь более ни тайно, ни ночью, как прежде, но уже открыто, решили удалиться от патрициев. Сенат же с целью воспрепятствовать этому, приказал консулам пока еще не распускать воинские силы. Ибо каждый консул еще осуществлял командование своими тремя отрядами, которые были связаны военной присягой, и ни один из воинов не желал покидать свои военные значки; столь большой страх нарушить присягу преобладал над всем. Предлогом же, придуманным для военного похода, было то, что эквы и сабиняне соединились вместе для войны против римлян. 2. Когда же консулы выступили из города со своими войсками и расположились лагерем недалеко друг от друга, все воины собрались вместе, имея при себе оружие и военные значки, и по наущению некоего Сициния Беллута захватили военные значки и восстали против консулов (ибо к значкам этим римляне относились с величайшим почетом во время войн, они считались священными так же, как и статуи богов). Затем назначив некоторых центурионами, а Сициния — старшим во всем, они заняли гору, расположенную близ реки Аниен, недалеко от Рима, которая вследствие этого теперь называется Священной Горой[711]. 3. Когда же консулы и центурионы призывали их вернуться, сопровождая призывы мольбами и сетованиями и давая многочисленные посулы, Сициний ответил: «Патриции, с какой целью теперь вы зовете обратно тех, кого прогнали из отечества и превратили из свободных людей в рабов? Какие ручательства вы дадите нам в том, что исполните те обещания, в неоднократном нарушении которых вы уже признаны виновными? Но так как только вы одни желаете владычествовать в городе, возвращайтесь туда, не тревожась за бедняков и низких по происхождению. Нам же угодно считать своей родиной любую землю, где бы она ни была, в которой мы будем иметь свободу».
XLVI. Когда весть об этом дошла до обитателей города, возникло большое смятение, рыдания и беготня по улицам, так как народ готовился покинуть город, а патриции старались отговорить их и применяли насилие к тем, кто отказывался повиноваться. Поднялись невообразимые гам и стенания у ворот, происходил обмен оскорбительными криками и совершение враждебных действий, и никто более ни принимал во внимание ни возраст, ни дружбу, ни репутацию. 2. И после того как те, кто был назначен сенатом охранять город, были народом принуждены оставить свой пост (ибо их было немного и они более не могли противостоять ему), тогда уже плебс устремился густой толпой наружу, причем смятение это походило на взятие города; раздавались стенания тех, кто остался позади, и звучали взаимные упреки взирающих на покидаемый город. Засим последовали частые заседания сената и выдвигались обвинения против тех, кто нес ответственность за сецессию. В то же самое время на них напали враждебные народы, опустошавшие прилегающую к городу землю. Удалившиеся, взяв необходимую провизию с ближайших полей, не причиняя, однако, никакого вреда стране, остались на открытой местности и принимали прибывавших к ним из города и расположенных поблизости крепостей, которые уже стекались к ним в большом количестве. 3. Ибо к ним стекались не только те, кто желал спастись от долгов, судебных приговоров и наказаний, которые они ожидали, но и многие другие, кто проводил жизнь в праздности и распущенности, или имущества которых было недостаточно для удовлетворения своих желаний, или те, кто предал себя разврату, или завидовал имуществу других, или из-за каких-то других неудач или по каким-то другим причинам был настроен враждебно по отношению к установленному государственному порядку.
