XLVII. И в эту минуту большое замешательство и испуг овладели патрициями, которые опасались, что удалившиеся тотчас же вернуться в город вместе с внешними врагами. Тогда, словно по единодушному приказу, схватились за оружие и в сопровождении своих клиентов, одни пошли охранять дороги, на которых они ожидали появления врагов, другие выступили в крепости, чтобы их защитить, третьи устроили лагерь на равнине перед городом. Те же, кто из-за возраста был не способен что-либо из этого сделать, расположились на стенах. 2. Но после того как они узнали, что удалившиеся не присоединились к врагу в опустошении страны, и другого вреда, заслуживающего того, чтобы о нем говорить, не причиняли, они оставили страх и, переменив мнение, продолжили рассуждать о том, посредством чего можно было бы прийти с ними к соглашению. И различные речи, прямо противоположные одна другой, были произнесены первенствующими сенаторами. Однако самые благоразумные речи и те, которые являлись наиболее подходящими к существующим обстоятельствам, были высказаны старейшими сенаторами, которые указали, что народ удалился от них без какого бы то ни было злого намерения, но частично был побужден непреодолимым отчаянием, частично введен в заблуждение своими советниками, рассуждая о своем стремлении скорее чувством, чем разумом, как то обыкновенно случается с невежественным народом; и что большая часть их осознает, что получила дурной совет, и ищет возможность исправить свои проступки, если бы только они могли найти для этого благовидный предлог. Во всяком случае, в своих действиях они уже раскаялись. И если бы сенатом им была дана надежда на будущее путем голосования за предоставление им полного прощения и предложение почетного перемирия, они охотно будут переносить свое собственное положение. 3. Советуя это, они потребовали, чтобы более знатные не были бы более непримиримыми, чем лица более низкого происхождения, и не откладывали перемирие до тех пор, пока несознательная толпа будет приведена в чувство необходимостью или вынуждена исцелить меньшее зло посредством большего, передав оружие и сдавшись на милость победителям. Ибо такое почти невозможно. Однако благодаря разумному отношению к народу им следовало бы подать пример спасительных решений и предвосхитить других в предложении перемирия, памятуя, что до тех пор, пока руководство и управление государством являются обязанностью патрициев, содействие дружбе и миру — дело благородных людей. 4. Они заявили, что авторитет сената будет в высшей степени поколеблен не невольными разногласиями при благородном и безопасном управлении государством, но чрезмерной яростью, посредством чего, демонстрируя негодование по отношению к превратностям судьбы, они уничтожат государство. Это безумие пренебрегать безопасностью, стремясь к благопристойности. Конечно, желательно достичь и того, и другого, но если одно достигается без другого, то безопасность следует признать более необходимой, чем благопристойность. Последнее предложение со стороны тех, кто давал подобный совет, заключалось в том, что к удалившимся следует направить посольство для установления мира, так как они не виновны ни в чем непоправимом.
