I. Когда же консульскую власть приняли Тит Геганий Мацерин и Публий Минуций[740], Рим стал испытывать сильную нехватку хлеба, явившуюся следствием отпадения плебеев[741]. Ведь плебс отложился от патрициев после осеннего равноденствия, как раз около самого начала сева, и одновременно с восстанием покинули свои поля земледельцы: те, кто побогаче, присоединились к патрициям, а батраки — к плебеям. И с этого времени они постоянно пребывали отдельно друг от друга, пока граждане не успокоились и не воссоединились, примирившись незадолго до зимнего солнцестояния. 2. А этот срок, в который всякий посев совершается в надлежащую пору, земля была лишена тех, кто позаботился бы о ней, и оставалась так в течение длительного времени. Поэтому и возвратившимся земледельцам было уже нелегко восстановить хозяйства, пострадавшие как из-за бегства рабов, так и из-за гибели домашнего скота, необходимых для обработки земли. Да и у немногих имелись запасы семян и продовольствия на предстоящий год. 3. Увидев это, сенат стал отправлять послов к тирренам, кампанцам и на так называемую Помптинскую равнину[742], чтобы они закупили столько зерна, сколько смогут. А Публий Валерий и Луций Геганий были посланы на Сицилию: Валерий был сыном Попликолы, Геганий же — братом одного из консулов. 4. Тогда в городах Сицилии правили тираны, но самым знаменитым был Гелон, сын Дейномена, недавно унаследовавший власть от Гиппократа[743], а не Дионисий Сиракузский[744], как написали Лициний[745], Геллий[746] и многие другие из римских историков, не проведя никакого тщательного исследования касательно дат, что доказывает сам этот факт, а наобум сообщая первое попавшееся. 5. Ведь посольство, назначенное на Сицилию, отплыло во второй год семьдесят второй Олимпиады, когда в Афинах архонтом был Гибрилид, через семнадцать лет после изгнания царей[747], в чем согласны и эти, и почти все остальные историки, в то время как Дионисий Старший, подняв восстание против сиракузян на восемьдесят пятый год после этих событий, захватил единоличную власть в третий год девяносто третьей Олимпиады, когда в Афинах архонтом после Антигена был Каллий[748]. 6. Конечно, историкам, пишущим о древних и весьма давних делах, может быть, и позволительно ошибиться в датах на несколько лет, но недопустимо отклониться от истины на целых два или три поколения. Впрочем, вероятнее всего, что первый поместивший в летописях данное сообщение, — а ему последовали все остальные историки, — найдя в старинных записях только то, что при этих консулах были отправлены на Сицилию послы купить хлеб и что оттуда они явились, везя дар, который преподнес тиран, далее не стал выяснять ни у кого из греческих писателей, кто тогда был тираном на Сицилии, но без какой-либо проверки и наобум вписал Дионисия.
II. Итак, послы, что плыли на Сицилию, были застигнуты в море бурей и, вынужденные огибать остров, не скоро прибыли к тирану. Проведя там зимнее время, они летом[749] вернулись в Италию, увозя большое количество продовольствия. 2. Отправленные же на Помптинскую равнину едва не были казнены вольсками[750] как лазутчики, будучи оклеветаны изгнанниками из Рима. С весьма большим трудом сумев спасти саму свою жизнь благодаря усилиям частных гостеприимцев, они без денег вернулась в Рим, ничего не добившись. 3. Но подобное этому довелось пережить и тем, кто пришел в италийские Кумы[751]. Ведь и проживавшие здесь многочисленные римские изгнанники, спасшиеся бегством с царем Тарквинием из последнего сражения[752], сначала попытались выпросить у тирана послов, чтобы казнить их, но, потерпев неудачу в этом, стали требовать задержания указанных лиц в качестве заложников со стороны отправившего их города, пока не получат обратно свое имущество, которое, как они говорили, римлянами несправедливо конфисковано. Они также полагали необходимым, чтобы тиран стал судьей у них в этой тяжбе. 4. А тираном Кум был тогда Аристодем, сын Аристократа[753], человек родом не из простых, который от горожан имел прозвище «Малак» («Кроткий»)[754] и со временем стал более известен по прозвищу, чем по имени, — то ли потому, как сообщают некоторые, что ребенком он оказался женоподобным и переносил то, что подобает женщинам, то ли, как пишут другие, поскольку был кротким по природе и ласковым по нраву. 5. И мне кажется что не будет неуместным, немного прервав римскую историю, в основных чертах изложить, какими средствами он воспользовался для достижения тирании и какими путями пришел к ней, как управлял государственным делами и каков был его конец.
