Теперь у Марка будет все необходимое для настоящих исследований. Оставалось только выяснить, хватит ли у него знаний и таланта, чтобы создать нечто способное убить бессмертного.
После разговора с Корнелием я отыскал Марка в его небольшой комнате на втором этаже виллы. Он сидел за столом, склонившись над какими-то записями, и выглядел крайне сосредоточенным.
— Можно? — спросил я, постучав в дверной косяк.
— Входи, — он поднял голову и отложил стилус. — Как прошла беседа с Корнелием?
— Хорошо. Он согласился улучшить лабораторию, — я подошел ближе и заглянул в его записи. То, что я увидел, заставило меня нахмуриться.
На восковых табличках были нацарапаны какие-то формулы, но они выглядели... детскими. Примитивными пропорциями вроде "две части меди к одной части олова" и рисунками, больше напоминающими каракули, чем схемы алхимических процессов.
— Это твои рабочие записи? — осторожно спросил я.
— Да, — Марк выглядел слегка смущенным. — Пытаюсь систематизировать знания о металлах и их свойствах.
Я взял одну из табличек и внимательно изучил. То, что я прочитал, повергло меня в легкий шок. Марк путал базовые понятия, не понимал разницы между химическими и физическими превращениями, а его "формулы" были набором случайных ингредиентов без всякой логики.
— Марк, — сказал я осторожно, — а где ты изучал алхимию?
— Сам, по книгам, — ответил он. — Читал Аристотеля, труды александрийских мудрецов...
— И ты понимал то, что читал?
Он помолчал, затем честно признался:
— Не всегда. Многие тексты очень сложные, с непонятными терминами. Я пытался применять их на практике, но...
— Но результата не было.
— Да, — его плечи поникли. — Я думал, что со временем опыт придет сам собой.
Я сел напротив него, осознавая масштаб проблемы. Передо мной сидел не алхимик, даже не подмастерье — а полный неуч, который три года морочил голову богатому патрицию.
— Марк, ты хотя бы знаешь, что происходит, когда нагреваешь ртуть?
— Она... испаряется? — неуверенно ответил он.
— А серу?
— Тоже испаряется?
— А медь с оловом?
— Сплавляются?
Я потер переносицу. Это было еще хуже, чем я думал.
— Хорошо, — сказал я наконец. — Забудь все, что думал, что знаешь. Мы начинаем с самого начала.
— То есть?
— То есть я буду учить тебя алхимии с нуля. Основы основ. Свойства элементов, принципы превращений, правила безопасности. Все.
Марк выглядел одновременно обнадеженным и испуганным.
— А ты сможешь? Научить, я имею в виду?
Я усмехнулся. За века жизни мне приходилось изучать множество наук — и алхимию в том числе. Может, я и не был великим мастером, но основы знал твердо.
— Смогу. Но это будет нелегко. Тебе придется забыть все, что ты думал, что знаешь, и начать думать по-новому.
— Я готов, — решительно сказал он. — Сколько времени это займет?
— Годы, — честно ответил я. — Но базовые знания ты освоишь за несколько месяцев. А там видно будет.
Марк кивнул.
— Когда начинаем?
— Завтра. А сегодня сожги все эти записи, — я указал на таблички. — Они только мешают правильному пониманию.
— Сожгу, — согласился он без колебаний.
Я встал, чувствуя смесь раздражения и странного удовлетворения. С одной стороны, мне предстояло обучать полного неуча. С другой — наконец-то появилась возможность заняться настоящим делом.
— И помни, — добавил я, направляясь к двери. — Алхимия — это не магия. Это наука. И в науке нет места догадкам и надеждам. Только знания и практика.
— Понял, — твердо ответил Марк.
Посмотрим, хватит ли у него терпения довести дело до конца.
Утром я отправился на рынок с кошельком, который любезно предоставил Корнелий. Нужно было купить простейшие вещества для базовых опытов — те, что позволили бы показать Марку основы алхимии, а патрицию — что его деньги тратятся не зря.
Римский рынок кипел жизнью. Торговцы расхваливали свои товары, покупатели торговались, рабы таскали тяжелые мешки. Я неспешно обходил лавки, выбирая то, что нужно.
У торговца специями купил серу — чистую, желтую, без примесей. У другого — ртуть в маленьких глиняных сосудах. Железные опилки нашел у кузнеца, медные — у мастера, изготавливающего украшения. Соль, уголь, селитру — в разных местах, чтобы не привлекать лишнего внимания.
Но больше всего времени я потратил в лавке, торгующей редкими лекарственными травами. Хозяин — пожилой сириец с умными глазами — разложил передо мной свои сокровища.
— Что ищете, господин? — спросил он вкрадчиво.
— Травы для поддержания здоровья пожилого человека, — ответил я. — Мой покровитель страдает от слабости и болей в суставах.
— А-а, понятно, — сириец кивнул. — У меня есть отличное средство. Корень женьшеня из дальних китайских земель. Очень дорогой, но действенный.
Он показал мне сморщенный корень странной формы.
— А это что? — я указал на связку темных сушеных листьев.
— Листья гинкго. Проясняют разум, укрепляют память. Старики очень ценят.
Идеально. Я купил и женьшень, и гинкго, добавив к ним корень элеутерококка и несколько других тонизирующих трав. За века жизни я изучил действие многих растений — не все из них были алхимическими реагентами, некоторые просто помогали поддерживать здоровье.
