— Его монобровь нужно аккуратно разделить посередине. И удалить все лишние волосы с тела. В нашей работе это вопрос безопасности — волосы могут загореться от искр или впитать ядовитые пары.
— Конечно, господин. Наши девочки опытны в таких делах. Многие патриции просят подобные услуги.
Марка увели в отдельную комнату, а я остался ждать в главном зале, потягивая хорошее вино и наблюдая за представлением — танцовщица из Египта исполняла эротический танец под звуки флейт.
Через два часа Марк появился снова, и я едва его узнал. Монобровь была аккуратно разделена, превратившись в две нормальные брови. Кожа блестела от масел, волосы на руках и груди исчезли. Он выглядел моложе и... увереннее.
— Ну как? — спросил я, когда мы покидали заведение.
— Странно, — признался он, ощупывая свое лицо. — Но... приятно. И девушки сказали, что теперь я выгляжу как настоящий римлянин, а не дикий грек.
— Внешность важна, — объяснил я. — Корнелий и его друзья должны видеть в тебе успешного алхимика, а не бродячего философа. А в лаборатории лишние волосы действительно опасны.
— А то, что было... до ухода? — он покраснел снова.
— Тоже важно. Алхимик не должен быть монахом. Понимание человеческих страстей помогает понять природу превращений. Желание — это тоже своего рода энергия.
Марк кивнул, хотя выглядел смущенным.
— И как часто... такие уроки?
— По необходимости, — ответил я дипломатично. — Главное — не забывать об основной цели. Удовольствия должны вдохновлять на работу, а не отвлекать от неё.
На обратном пути он был необычайно молчалив, но я заметил, как изменилась его походка. Появилась уверенность, которой раньше не было.
Хорошо. Неуверенный в себе алхимик не сможет создать ничего стоящего. А для моих целей мне нужен мастер, готовый на смелые эксперименты.
Даже те, что касаются грани между жизнью и смертью.
Рассвет застал нас уже на улицах Рима. После вчерашних процедур Марк выглядел совершенно по-новому, но одежда выдавала в нем прежнего бедного греческого философа. Пора было это исправить.
— Куда мы идем? — спросил он, когда я повел его не в сторону виллы, а к торговым кварталам.
— К портному, — ответил я. — Встречают по одежке, а провожают по уму. У тебя с умом теперь все в порядке, займемся одежкой.
Мастерская Луция Фабия славилась на всю Субуру. Портной — худощавый римлянин с цепким взглядом — умел одеть человека так, что даже вольноотпущенник выглядел патрицием.
— Господа желают обновить гардероб? — спросил он, оценивающе нас осматривая.
— Полностью, — сказал я, выкладывая на прилавок золотые монеты. — Моему другу нужна одежда ученого мужа. Респектабельная, но не слишком роскошная.
Фабий заходил вокруг Марка, прикидывая размеры.
— Понятно. Хитон из качественной шерсти, тога для официальных случаев, плащ для прогулок. Может быть, что-то в греческом стиле, раз господин из Эллады?
— Нет, — решительно сказал я. — Римский стиль. Он живет в Риме, работает на римского патриция. Пусть выглядит как римлянин.
Портной кивнул и принялся снимать мерки с явно смущенного Марка.
— А для вас, господин?
— Мне тоже нужно обновление, — я посмотрел на свой дорожный плащ, запылившийся за дни путешествий. — Что-то в стиле образованного чужеземца. Не слишком римское, но и не варварское.
— Сирийский стиль? Или египетский?
— Скорее эдесский, — улыбнулся я. — Сочетание греческих и восточных традиций.
Пока портной работал, мы с Марком вышли на улицу. Утренний Рим просыпался — торговцы открывали лавки, рабы несли воду, школьники спешили к учителям.
— Продолжим урок, — сказал я, неспешно прогуливаясь по улицам. — Вчера мы изучали металлы. Что запомнил?
— Каждый металл имеет свою плотность, температуру плавления и свойства, — ответил Марк. — При смешивании получаются сплавы с новыми качествами.
— Хорошо. А что происходит, если нагревать металл на воздухе?
Марк задумался.
— Он... меняется? Железо ржавеет, медь зеленеет?
— Правильно. Металлы соединяются с воздухом и превращаются в новые вещества. Это называется окисление. Очень важный процесс в алхимии.
Мы остановились у фонтана, где местные женщины набирали воду.
— А можно ли обратить этот процесс? — продолжал я. — Превратить ржавчину обратно в железо?
— Можно?
— Можно. С помощью огня и углерода. Так работают кузнецы — превращают железную руду в чистое железо.
Марк оживился.
— То есть любое превращение можно обратить?
— Не любое, но многие. И это ключ к пониманию алхимии. Если можно превратить железо в ржавчину, а потом обратно в железо, то теоретически можно превратить свинец в золото.
— А живое в мертвое?
Я посмотрел на него внимательно. Он начинал понимать главную идею.
— Теоретически — да. Если найти правильный процесс и правильные реагенты.
Мы дошли до рынка, где торговцы расхваливали свои товары.
— Следующий урок, — сказал я, указывая на лавку торговца специями. — Что общего между корицей, перцем и шафраном?
— Они... пахнут?
— Они содержат активные вещества. Эссенции. Именно они дают запах и вкус. И эти эссенции можно извлекать, очищать, концентрировать.
— Как?
