— Лидия, — окликнул я ее, когда она проходила мимо библиотеки. — Как самочувствие?
— Хорошо, господин, — ответила она, и я заметил, что даже голос изменился — стал мелодичнее, соблазнительнее. — Только все время хочется пить.
— А есть?
— Нет, — она поморщилась. — От одной мысли о еде тошнит. Но пить... пить хочется постоянно.
В тот же вечер произошло то, чего я боялся. Марк прибежал ко мне среди ночи, бледный и взволнованный.
— Виктор! — задыхался он. — С Лидией что-то происходит! Она... она напала на кухарку!
Мы поспешили на кухню, где застали странную картину. Лидия склонилась над упавшей без сознания кухаркой — полной женщиной средних лет. Служанка держала запястье кухарки у своих губ, и я ясно видел, как она... пьет.
— Лидия! — резко окликнул я.
Девушка подняла голову, и я увидел, что ее губы окрашены кровью. Но самое поразительное — выражение ее лица. Она выглядела как хищница, которую потревожили во время охоты.
— Господин... — прошептала она, и в голосе звучала смесь стыда и непреодолимого голода. — Я не могу себя контролировать. Мне нужно... нужно...
— Крови, — закончил я за нее.
Она кивнула, и слезы покатились по ее бледным щекам.
— Что со мной происходит? — всхлипнула Лидия. — Я чувствую себя... другой. Сильнее, красивее, но и... ужасной.
Кухарка застонала и пришла в себя. На ее запястье виднелись два небольших прокола — точно такие же, как на руке Лидии три дня назад.
— Помогите мне отнести ее в комнату, — сказал я Марку. — А Лидию... Лидию придется изолировать.
Мы устроили превратившуюся служанку в отдельной комнате в подвале, подальше от остальных обитателей виллы. Я принес ей кувшин с водой и кусок мяса, но она отвернулась от еды с отвращением.
— Мне нужна только кровь, — тихо сказала она. — Я чувствую ее запах... у всех людей. И не могу думать ни о чем другом.
— А что чувствуешь еще? — спросил я, изучая ее преображенное лицо.
— Силу, — ответила Лидия, сжав кулаки. — Я могла бы сломать железные прутья голыми руками. И красоту... я вижу себя в отражении. Я стала такой, какой никогда не была.
— Это временно, — солгал я. — Мы найдем способ вернуть тебя в прежнее состояние.
Но в глубине души я знал — обратного пути нет. Наши эксперименты создали нечто новое. Нечто, что могло передаваться от одного существа к другому.
— Что будем делать? — спросил Марк, когда мы вернулись в лабораторию.
— Наблюдать, — ответил я. — И молиться, чтобы это не распространилось дальше.
Но уже было поздно. Через два дня кухарка тоже начала меняться. А еще через неделю мы обнаружили, что один из садовников, которого она укусила в приступе голода, тоже становился другим.
Наши невинные эксперименты с кровью обернулись чем-то гораздо более серьезным. Мы создали заразу. Заразу красоты, силы и жажды крови.
И я понял, что мы открыли дверь в нечто такое, что может изменить мир. Или уничтожить его.
К счастью, заражение еще не вышло за пределы виллы. Я действовал быстро, как только понял масштаб происходящего. Первым делом нужно было выявить всех зараженных и не дать заразе распространиться по Риму.
Лидия укусила кухарку Марту. Марта в приступе голода напала на садовника Гая. Гай успел укусить еще одного раба — Луция, работавшего в конюшне. На этом цепочка заражения, к счастью, обрывалась.
Четыре человека. Это было управляемо.
— Марк, — сказал я ученику, когда мы составляли план действий. — Нужно действовать решительно. Пока они не адаптировались к новому состоянию, пока не стали опаснее.
— Что ты предлагаешь?
— Изоляцию. Полную. В подземных помещениях под лабораторией есть старые винные погреба. Там мы их и разместим.
Начал я с женщин — Лидии и Марты. К моему удивлению, они не сопротивлялись. Наоборот, казалось, что преображение сделало их более покорными, почти рабски послушными.
— Простите нас, господин, — шептала Лидия, когда я вел ее в подземелье. — Мы не хотели... мы не могли себя контролировать.
— Я знаю, — ответил я. — Это не ваша вина.
Женщин я разместил в отдельных камерах, но обращался с ними мягко. Принес соломы для подстилки, кувшины с водой, даже несколько масляных ламп. Они смотрели на меня с благодарностью и... странным обожанием.
С мужчинами все оказалось иначе.
Гай встретил меня рычанием. Его лицо исказилось яростью, когда он увидел, что я иду с веревками и кандалами. Садовник всегда был крепким мужчиной, но теперь его сила увеличилась многократно.
— Не подходи! — прорычал он, демонстрируя удлинившиеся клыки. — Я убью тебя!
Он бросился на меня с нечеловеческой яростью. Пришлось действовать быстро — я выхватил меч и одним ударом снес ему голову. Тело рухнуло на землю, а голова покатилась в сторону.
Любопытно — крови было удивительно мало, словно она загустела или изменила свои свойства.
Луций повел себя так же агрессивно. Даже хуже — он попытался укусить меня, когда я приблизился. Пришлось и его обезглавить.
— Почему мужчины стали такими агрессивными? — спросил Марк, помогая мне убирать тела.
— Не знаю, — честно ответил я. — Возможно, заражение по-разному влияет на мужчин и женщин. Или дело в характере — эти двое всегда были грубыми.
