Я открыл рот, чтобы ответить, но бог подземного мира оказался менее разговорчивым, чем я помнил. Взмахнул рукой — и столп огня обрушился на меня.
Боль была абсолютной. Плоть слетала с костей, кости трещали и рассыпались в пепел. Но даже сквозь агонию я чувствовал знакомое — как моё тело начинает восстанавливаться. Сначала костяк, потом мышцы, потом кожа.
Встал голый, но целый.
Аид проследил весь процесс с выражением глубокого раздражения.
— Цк, — недовольно цыкнул он языком. — Всё то же самое. Скучно.
— Приятно снова увидеть тебя, Аид, — сказал я, отряхиваясь от пепла.
— Ты испортил мне настроение, — бог потер переносицу. — А оно у меня и так не ахти. Эти людишки совсем обнаглели.
Я оглянулся. В лаве плавали какие-то предметы — осколки керамики, металлические изделия.
— Люди?
— Сицилийцы, — Аид махнул рукой, и лава забурлила сильнее. — Строят свои городишки, портят мой остров. Храмы возводят не мне, а этим новомодным римским богам. Думаешь, им есть дело до того, что Этна — мой дом? Как бы не так! Режут деревья, роют шахты, засоряют источники.
Он встал с трона, и пещера содрогнулась.
— Подумываю устроить им настоящее извержение. Не эти жалкие покашливания, что случаются раз в год, а по-настоящему. Смести все их поселения в море одним махом.
Я слушал и понимал — попал в нужное время в нужное место. Боги были недовольны. Люди становились слишком самонадеянными. А в Риме, по словам Хель, искали способы убивать богов.
— Много людей погибнет, — сказал я осторожно.
— Да плевать мне на них! — рявкнул Аид. — Раньше они нас боялись, приносили жертвы, просили прощения за каждую срубленную ветку. А теперь? Теперь считают себя хозяевами мира.
Он подошел ближе, и я почувствовал запах серы и расплавленного металла.
— А что тебя сюда привело, северянин? Неужели соскучился по нашим беседам?
Я улыбнулся. Настало время для правды.
— Ищу способ умереть, Аид. Хель сказала, что в Риме знают, как убивать богов. Подумал, ты можешь что-то знать об этом.
Глаза бога подземного мира сузились.
— Римляне… — протянул он задумчиво. — Да, они действительно что-то замышляют.
Аид опустился обратно на трон и задумчиво покрутил в руках кусок раскаленной лавы, словно это была обычная галька.
— Знаешь, есть в Риме один тип, — сказал он наконец. — Алхимик. Зовут его… как же… Марк что-то там. Не важно. Важно то, чем он занимается.
Я прислушался. В голосе бога появились нотки, которые я редко слышал — любопытство, смешанное с беспокойством.
— Этот римлянин помешался на идее создать философский камень. Не первый и не последний, скажешь ты. Но этот… этот подошел к вопросу иначе.
— Иначе как?
— Большинство алхимиков хотят превращать металлы в золото, — Аид швырнул кусок лавы в стену, где тот разлетелся искрами. — Этот же думает масштабнее. Он хочет научиться превращать неживое в живое.
Я почувствовал, как что-то холодное шевельнулось в груди. После стольких веков привыкаешь к знакам судьбы.
— И что с того?
— А то, северянин, что если можно сделать неживое живым, то логично предположить — можно сделать и обратное. Живое превратить в неживое. — Аид наклонился вперед, его глаза горели ярче обычного. — Причем навсегда.
Я молчал, переваривая услышанное. Философский камень… превращение живого в неживое… Это могло сработать даже на бессмертного.
— Ты видел этого алхимика?
— Пару раз. Интересный экземпляр. Он даже сюда спускался, в подземные пещеры, искал какие-то минералы для своих опытов. — Аид усмехнулся. — Когда увидел меня, чуть не обделался от страха. Но потом осмелел, начал задавать вопросы о природе смерти и жизни.
— И что ты ему ответил?
— Да ничего особенного. Просто намекнул, что граница между жизнью и смертью тоньше, чем кажется. И что правильный камень, настоянный на правильных элементах, может эту границу… как бы это сказать… переместить.
Аид встал и прошелся по пещере. Лава расступалась под его ногами.
— Забавно, не находишь? Ты ищешь смерть, а он ищет способ управлять жизнью и смертью. Может, вам стоит познакомиться поближе?
Я кивнул. Впервые за века передо мной маячила реальная надежда. Не туманные обещания, не философские рассуждения — конкретный человек с конкретной целью.
— Где его найти?
— В Риме, разумеется. У него там лаборатория в одном из богатых кварталов. Покровительствует ему кто-то из патрициев — денег на опыты нужно много. — Аид ухмыльнулся. — Только будь осторожен, Крид. Алхимики — народ непредсказуемый. Могут и философский камень создать, а могут и полгорода взорвать в процессе.
Я уже представлял себе путь к Риму, когда Аид добавил:
— А еще этот Марк очень интересуется бессмертными существами. Говорил что-то о том, что нам есть чему поучиться друг у друга.
Значит, алхимик знал о существовании таких, как я. Это могло быть как хорошим знаком, так и ловушкой.
Но у меня не было выбора.
Аид потянулся и достал откуда-то из-за трона изящную амфору с золотыми узорами. Когда он открыл её, по пещере разлился аромат, от которого даже мне, бессмертному, захотелось жить еще сильнее.
