Я поклонился — дань уважения богу, который оказался честнее, чем я ожидал.
— Увидимся, Аид.
— Надеюсь, не скоро, — рассмеялся он. — Хотя с твоей тягой к неприятностям… кто знает.
Жар пещеры проводил меня к выходу, а кольцо на пальце напоминало о себе едва ощутимым весом. Впереди был Рим, алхимик и, возможно, долгожданная смерть.
**ИНТЕРЛЮДИЯ: ВЗГЛЯД ИЗ ПРЕИСПОДНЕЙ**
Тишина опустилась на огненные чертоги Этны, словно саван на остывающий труп. Аид медленно поднялся с базальтового трона, его темные одежды шелестели, сливаясь с танцующими тенями пещеры. Последние отголоски шагов Виктора Крида растворились в глубинах вулкана, но эхо их встречи все еще отзывалось в душе бога подземного мира.
«Какой странный смертный», — подумал Аид, хотя знал, что Крид был далеко не смертным. Этот голубоглазый северянин излучал древнюю силу, проклятье Всеотца лежало на нем тяжким бременем. И все же… что-то в нем было иным. Не просто жажда смерти — такое Аид видел тысячи раз. Нет, в Криде жила особая решимость, граничащая с безумием.
Бог подземного царства подошел к каменному столу, где еще лежали кости от их игры. Крид выиграл честно — это приходилось признать. Кольцо из белого золота с черным ониксом исчезло с пальца Аида, перейдя к новому владельцу. Хорошо, что северянин не знал истинной силы этого артефакта. Влияние на слабовольных — лишь малая часть его возможностей.
— Гадес, — тихо позвал знакомый голос.
Аид обернулся. Из стены выступила высокая фигура в темном плаще — Танатос, олицетворение смерти, его верный слуга и брат.
— Он ушел? — спросил крылатый бог.
— Да. Направился в Рим, как я и советовал, — ответил Аид, снова садясь на трон. — Интересно, что из этого выйдет.
Танатос приблизился, его бледное лицо выражало беспокойство:
— Ты дал ему слишком много информации, брат. Этот Марк…
— Марк — лишь инструмент, — перебил Аид. — Крид бы и так нашел способ добраться до философского камня. Я лишь направил его по нужному пути.
— Нужному для кого? — В голосе Танатоса звучала тревога. — Помнишь предсказание Мойр? «Когда бессмертный возжаждет смерти, земля содрогнется, и тени прошлого восстанут». Разве это не о нем?
Аид задумчиво кивнул. Конечно, помнил. Три сестры-судьбы произнесли эти слова еще во времена Титаномахии, когда сам Аид только утверждался в своих владениях. Тогда пророчество казалось далеким и туманным. Но теперь…
— Возможно, и о нем, — медленно произнес владыка мертвых. — Но подумай, Танатос. Что если это шанс? Шанс изменить сам порядок вещей?
— Объясни.
Аид встал и начал расхаживать по пещере, его шаги отдавались гулким эхом:
— Веками мы служим. Зевсу, судьбе, космическому порядку. Я правлю мертвыми, ты забираешь жизни, Посейдон управляет морями. Все по законам, установленным еще до нашего рождения. — Голос бога становился все страстнее. — А что если эти законы можно переписать?
— Ты говоришь о революции против самих основ мироздания, — прошептал Танатос.
— Я говорю о свободе! — Аид резко обернулся к брату. — Крид не подчиняется обычным правилам. Проклятый Одином, но не принадлежащий ни одному пантеону полностью. Он — аномалия, способная нарушить привычный ход вещей.
Танатос покачал головой:
— И ты готов рискнуть всем ради этого? Рискнуть самим существованием?
— А что у нас есть? — горько усмехнулся Аид. — Вечность в одной и той же роли? Бесконечное повторение одних и тех же функций? Посмотри на Олимпийцев — они деградируют, погружаются в интриги и мелочные распри. А что мы? Мы даже не живем, Танатос. Мы просто существуем.
Бог смерти долго молчал, обдумывая слова брата. Наконец, он тихо спросил:
— И что ты планируешь?
— Ничего конкретного, — признался Аид. — Пока что я просто дал Криду возможность идти своим путем. Но если он действительно найдет способ изменить природу бессмертия…
— То изменится и природе смерти, — закончил Танатос. — Я понимаю твою логику, брат. Но цена может оказаться слишком высокой.
Аид подошел к краю огненной бездны, где клокотала лава. В ее красном свете его лицо казалось особенно мрачным:
— Возможно. Но я устал от этого застоя, Танатос. Устал от того, что каждый день точно такой же, как предыдущий. Крид несет в себе хаос — первозданную силу изменений. И пусть этот хаос разрушит наш мир, если это даст возможность построить что-то новое.
— А если он просто все уничтожит? Без всякого обновления?
— Тогда, по крайней мере, будет конец, — мрачно ответил владыка подземного царства. — Даже конец лучше бесконечного однообразия.
Танатос вздохнул и расправил свои темные крылья:
— Ладно, Гадес. Я не буду тебе мешать. Но если твой протеже действительно нарушит мировой порядок, последствия лягут и на мои плечи.
— Я это понимаю, — кивнул Аид. — И благодарен тебе за поддержку.
Когда Танатос исчез, растворившись в тенях, Аид остался один со своими мыслями. В глубине души он знал, что поступает рискованно, возможно, даже безрассудно. Но что-то в Криде заставляло его действовать именно так. Может быть, это была усталость от тысячелетий неизменности. А может быть — предчувствие грядущих перемен.
