10. Владения же македонян, какими они были до Филиппа, сына Аминты, были очень небольшие, и к тому же одно время они находились в подчинении. Деяния же самого Филиппа, полные трудов и неприятностей, заслуживают похвалы, но и они касались только Эллады и прилежащих областей. При Александре же Македонское государство стало выдающимся по величине и обширности, удаче и быстроте военных действий и едва не дошло до безграничного и неподражаемого, но по кратковременности своего могущества уподобилось блестящей вспышке молнии; ведь даже тогда, когда оно распалось на многие сатрапии, некоторые его части были весьма блестящи. У моих царей[384] у одних было войско в сто тысяч пеших воинов и сорок тысяч всадников, триста боевых слонов, две тысячи боевых колесниц, и тяжелого вооружения было заготовлено для трехсот тысяч воинов. Вот что у них было для военных действий на суше, для морских же сражений они имели быстроходных судов и всякого рода других меньших — две тысячи, триер же от полуторок до пентер — тысячу пятьсот; снаряжения для военного флота было заготовлено в двойном количестве и таламег[385] с золочеными кормами и носами, на которые садились сами цари, когда плыли куда-нибудь, — восемьсот, денег же в сокровищницах — семьсот сорок тысяч египетских талантов. Такое вот значительное количество снаряжения и войска собрал и такое количество оставил после себя, как это явствует из царских записей (ἀναγραφῶν), второй после Александра царь Египта[386], который из всех царей был наиболее способным добывать средства, и наиболее блестящим в их расходовании и наиболее деятельным и великолепным в строительстве. Представляется очевидным, что и многое из образа действия других сатрапов (σατραπῶν)[387] немного уступало этому. Но все пошло прахом при их преемниках, так как они восставали друг на друга: ведь только таким образом гибнут великие державы, когда в них происходят гражданские междоусобия.
11. Держава же римлян величиной и счастьем выделилась из всех благодаря благоразумию и умению учитывать обстоятельства времени, в приобретении этого могущества они превзошли всех своей доблестью, выдержкой и упорством, не увлекаясь при счастливых обстоятельствах, пока твердо не укрепляли своей власти, и не падая духом при несчастьях; в иной день у них гибли двадцать тысяч человек, в другой — сорок, а в иной и пятьдесят. И часто им грозила опасность потерять самый город[388], и ни голод, ни постоянные болезни, ни внутренние волнения, а иногда и все это вместе взятое не отклонило их от жажды почестей, пока в течение семисот лет, перенося беды и подвергаясь опасности, они мало-помалу не подняли свою власть до теперешнего могущества и приобрели счастье благодаря благоразумию.
12. Эти события описывали многие из эллинов и многие из римлян, и история эта много длиннее, чем история Македонской державы, которая является величайшей из прежних. Но когда я встречался с таким повествованием и хотел точно познакомиться с доблестью римлян при столкновении с каждым отдельным народом, сочинение часто переносило меня из Карфагена к иберам, и от иберов в Сицилию или Македонию, или к посольствам, или к союзам, заключаемым с другими народами, а затем оно опять вело меня в Карфаген или Сицилию, словно заблудившегося странника, и снова переносило оттуда, не окончив еще рассказа о бывших там событиях, в другие страны, пока в конце концов я не свел для себя эти отдельные части в одно целое, подбирая, сколько раз они совершали походы в Сицилию или сколько раз сюда отправляли посольства, или что вообще они совершили [по отношению к Сицилии][389], пока не привели в тот порядок, в котором она находится теперь, а также сколько раз опять-таки они воевали или заключали договоры с карфагенянами или отправляли к ним посольства, или принимали посольства от них, или совершили что-нибудь по отношению к ним, или претерпели что-нибудь от них, пока не разрушили Карфаген до основания и не присоединили народ ливийцев к своей державе и снова сами не заселили Карфагена и не привели Ливию в нынешнее состояние. То же самое сделано мною относительно каждого народа, так как я желал узнать слабость или выдержку народов и доблесть или счастье победителей, или если произошло какое-либо другое событие, содействовавшее их успеху.
