Какое-то время они молчали.
— Так ты прочтешь мне стихи на своем языке? — спросила Корнелия.
— Попробую… — Черепанов сосредоточился… Нет, все-таки не зря в школе их заставляли стихи зубрить!
— по-русски, медленно произнес он.
Она слушала очень внимательно, скульптурно-безупречная головка чуть склонилась вправо, пальцы сплелись вместе. Большой камень на перстне причудливо мерцал, становясь то алым, то фиолетовым.
— Красиво, — проговорила девушка. — Звучит непривычно, но красиво. О чем оно?
Черепанов перевел. Как умел.
— Очень красиво. Я бы перевела их на латынь, пожалуй. Постой, я запишу. — Она взяла таблички. — Диктуй.
— Тебе надо непременно нанять грамматика, Геннадий, — деловито произнесла Корнелия, закончив писать. — И ритора[141]. Я вижу, ты получил хорошее образование у себя на родине, но у нас в Риме человек, который плохо говорит по-латыни, не пользуется уважением.
— Непременно так и сделаю, — пообещал Черепанов. — В первую очередь потому, что хочу завоевать твое уважение, домна.
— Мое ты уже завоевал. Я… — Корнелия опустила глаза. — Я очень рада, что ты нашел время заехать, Геннадий. Потому что через шесть дней я уезжаю. В Рим.
Черепанов молчал. А что тут можно сказать?
— Я должна быть в Риме к празднику Бона Деа, Доброй богини, — словно извиняясь, проговорила она. — Отец уже выслал сопровождающих.
— Понимаю… Добрая богиня — это кто?
— Веста. — Девушка обрадовалась возможности сменить тему. — Я и забыла, что ты — варвар… Прости. Я знаю, что ты не варвар. Просто ты недавно… — Корнелия смутилась, и Черепанов поспешно сказал:
— Все в порядке. Так кто она — богиня Веста?
— Богиня-дева. Она хранит домашний очаг. В каждом римском доме.
— А как же лары? — спросил Черепанов, уже знакомый с тем, что в каждом здешнем доме непременно имеется алтарь для домашних божеств.
— Лары у каждой семьи — свои. А Добрая богиня — одна для всех. Если огонь в ее святилище погаснет — будет беда. И служат ей только настоящие патрицианки. Шестеро. Но они должны дать обет оставаться девственницами целых тридцать лет. Говорят, это очень трудно. — Корнелия хихикнула, на мгновение опять превратившись из знатной дамы в совсем молоденькую девчонку.
— Наверное, желающих не много?
— Напротив! Стать весталкой — большая честь.
— И ты едешь в Рим, чтобы стать весталкой? — Черепанов слегка испугался. С чего бы это? Ведь он понимал, что между ним и дочерью сенатора — практически непреодолимая дистанция. И у нее есть жених. И… Все-таки, может быть, не такая уж и непреодолимая? Ему ведь достаточно протянуть руку…
— Нет, что ты! Я только должна принять участие в празднике. Я ведь из сенаторского рода!
— И что же это за праздник?
— А вот этого, Геннадий, тебе знать не положено! — Девушка засмеялась. — Мужчин на таинства Весты не допускают. У вас — свои таинства.
— Да, вероятно, — согласился Черепанов, которого ни в какие тайные праздники пока не приглашали. — Но ты вернешься?
— Может быть. Следующим летом. Если наши родители, мои и Секста, не решат, что наступило благоприятное время сочетать нас браком.
— Ты его любишь? — спросил Черепанов.
— Наверное. — Серьги-колокольчики тихонько звякнули. — Он красивый. И храбрый. Нас обручили через год после моего рождения. Но вот это кольцо, — она показала Черепанову узкий золотой ободок вокруг второй фаланги указательного пальца, — переделывали уже три раза. Мы должны были подписать брачный контракт, когда мне исполнилось четырнадцать, но знаки были неблагоприятны, и церемонию отложили. А потом его отец поссорился с моим — и все думали, что обручение тоже будет разорвано. Но в этом году они опять помирились. Вот Секст ко мне и приехал.
— Ты рада?
— Наверное. — Но голос ее звучал не очень уверенно. — Мы знакомы с детства, но… Мне кажется, он и не заметил, что я выросла.
— А мне показалось, он тебя слушается.
— В моем доме — да. Но мы будем жить в его доме. Знаешь, я ведь привыкла считать его своим будущим мужем. И просто не могла представить, что может быть иначе…
— А сейчас… можешь?
— Сейчас… Не знаю. — Она отвела глаза. — Сейчас я думаю, что нам пора спать. Фотида! Я думаю, мы устроим гостей в комнатах за атрием. Там уже навели порядок?
— Да, госпожа!
— В таком случае — приятных снов, кентурион Геннадий. До завтра.
Корнелия быстро повернулась и вышла из комнаты.
— Пойдем, кентурион, я покажу тебе комнаты, — сказала Фотида. — Прислать тебе рабыню в постель?
— Не нужно. Можешь предложить моему декуриону.
— Ему тоже не нужно. — Сухой смешок. — Он уже отыскал подружку. Ему никто не откажет, кентурион.
— Почему?
— Потому что мы все в долгу перед вами, — очень серьезно сказала Фотида. — Вы нас спасли.
— Это наш долг, — спокойно ответил Черепанов.