Фотида ничего не сказала. Просто взяла со стола светильник и двинулась вниз по лестнице.
На следующее утро Корнелия к завтраку не вышла.
— Нездорова, — сказала Фотида с явным неодобрением.
— Можно надеяться, что она выйдет нас проводить? — спросил Геннадий.
— Не думаю. Не мрачней, кентурион, — добавила она, понизив голос, — ты ее ничем не обидел. Она… хандрит. С Корнелией это бывает, не обижайся.
— Разве на нее можно обижаться? — Черепанов улыбнулся, но на душе скребли кошки. Да, эта девушка — не про него. Что для дочери сенатора какой-то младший кентурион?
Черепанов не слишком хорошо разбирался в женской психологии.
Заглянув еще раз в маленький госпиталь, он пожелал своим парням скорого возвращения.
Уже у ворот его остановил новый (старого убили варвары) управитель поместья.
— Можно нам снять повешенных, кентурион? — спросил он. — Нам брус нужен. Да и воняет тоже.
— Снимайте, — разрешил Черепанов.
— Ага, — удовлетворенно констатировал Пондус. — Прибыл наконец!
— Разве я опоздал? — осведомился Черепанов.
— Нет, все в порядке. Давай сразу к Феррату. Тебя наш латиклавий видеть желает. Иди, получай свои награды.
Что ж, награды — дело хорошее. Но желательно бы хоть пыль с физиономии смыть и грязь с калиг счистить. С дороги-то.
— Иди-иди! Пусть видит латиклавий, что ты не вино хлещешь на радостях, а в трудах пребываешь.
Ну, раз первый считает, что грязный кентурион лучше чистого — ему видней.
Черепанов велел свести своего коня в стойло, а сам двинулся по широкой виа претория[142] в «командирскую» часть лагеря.
Почти все встречные приветствовали его: кентурион Череп был популярной фигурой. Разумеется, сам подполковник помнил по именам немногих. Но неизменно отвечал на приветствия и поздравления. В лагере слухи распространяются со скоростью степного пожара, а тут двое суток прошло. Немудрено, что о победе «трусливой» кентурии не знали только глухие.
Старший кентурион Феррат обитал в неплохом домике прямо напротив претория. Старший кентурион был весел.
— Прямо с дороги? Куда ездил, в Августу?
— Нет, в имение Гордиана. У меня там раненые остались…
— Молодец! — Старший кентурион аж расцвел. — Так и надо, гастат! В первую очередь — о своих легионерах. Непременно Фракийцу расскажу!
Черепанову стало очень неудобно. Поскольку вовсе не к раненым он ездил. Конечно, и к раненым тоже…
— Слушай, Сервий, я одного из моих парней хотел в декурионы представить, да не успел. Можно от позавчерашнего оформить?
— А какая разница?
— Да понимаешь…
Старший кентурион бросил на него быстрый взгляд:
— Покалечили кого? Хочешь пенсию поднять?
— Да, — честно признал Черепанов.
— Оформим, не беспокойся. Ты сегодня именинник. И список отличившихся подготовь. Укажи — кому что. Я подпишу. Знаю, лишнего не попросишь. А сейчас пошли на тебя награды вешать. Чую, будет тебе сегодня представление на золотой венок. Этот преторианец, которого ты выручил, нашему Магну родич. Так что сукин сын непременно расщедрится. Это даже и хорошо, что Фракийца нет. Максимин, он на награды скупой, уж я-то знаю.
Трибун-латиклавий Гай Петроний Магн оказался куда моложе, чем ожидал Черепанов. Лет двадцать пять от силы. Но важности — минимум на троих. И свой белый шарф носил с невероятной надменностью. И этим сразу напомнил Черепанову его родича-преторианца.
— Тот самый первый гастат Череп? — осведомился трибун у старшего кентуриона, не удосужившись ответить на приветствие офицеров. И оторвать задницу от стула — тоже.
— Да, это он, — сухо произнес Феррат. Было видно, что он латиклавия терпеть не может. И Геннадий его понимал.
— И что мне с тобой делать, младший кентурион… — брезгливо кривя узкие губы, процедил Магн.
Черепанов промолчал. Нескромно же говорить о собственном поощрении.
— А ты что скажешь, Феррат?
— Позволь, латиклавий, рассказать тебе о том, как кентурион Череп…
— Не нужно, мне уже рассказали, — отмахнулся трибун. — Так что же мне с тобой делать, гастат? Меня удивило и насторожило, когда я узнал, что легат Максимин поставил кентурионом варвара. Но твои преступления слишком велики даже для варвара.
Черепанов услышал, как Феррат озадаченно крякнул. Признаться, он сам тоже ожидал другого.
— Э-э-э… Петроний, ты уверен, что тебя правильно информировали? — спросил старший кентурион. — Возможно, тебе все же стоит послушать, что сделал кентурион Череп?
— Меня правильно информировали, — отрезал Петроний Магн. — Не думаю, что ты, не присутствовавший там, сможешь сообщить мне больше, чем трибун претория, лично участвовавший в событиях.
«Ах вот оно что! — сообразил Черепанов. — Паскудник-преторианец все же наябедничал».
— И в чем же состоят мои преступления? — очень спокойно осведомился он. — Просвети меня, варвара, какие законы я нарушил?