– Вы разместили нас в конюшнях, господин командир. Обращаетесь с нами не лучше, чем с животными. Даже хуже. К нам стекают отходы из бараков, расположенных выше на склоне холма. Внутри стоит страшная вонь. Более того, вы ограничили наши возможности передвижения, и ваши солдаты отказываются позволить нам свободно ходить по форту или покидать его. У многих ауксилиариев есть семьи среди тех, кто пришел с отрядом центуриона Фортуна. Но им запрещено встречаться с родными. Мы не такое соглашение заключили в Вирокониуме с иллирийской когортой.
– Не сомневаюсь. Но причина этого, возможно, имеет отношение к тому, как префект когорты ведет дела. Восьмая иллирийская представляет собой насмешку над армией, Венист. Они не в состоянии сражаться. Не годятся даже для резервного отряда, не говоря уже о службе в приграничном гарнизоне. И я намерен позаботиться о том, чтобы эти люди получали свое жалованье не зря и вели себя как солдаты римской армии. Только тогда я пойду на некоторые послабления и позволю им иметь привилегии, доступные настоящим солдатам. И если, чтобы добиться цели, мне придется лишить их постельных утех, это не моя проблема. Кроме того, шлюхи немного отдохнут.
– Но они должны есть, господин командир. Солдаты – единственные клиенты, которые у них имеются.
– Они будут есть. По крайней мере, еду. Они получат те же пайки, что и солдаты, – пока.
– Пока?
Макрон кивнул.
– Я намерен попросить в штабе отряд сопровождения, чтобы как можно скорее отправить вас и ваших людей обратно в Вирокониум. К сожалению, сейчас, когда легат увел армию в горы и там остался совсем небольшой гарнизон, это может занять некоторое время. И, возможно, ваш человек в штабе попытается мне помешать. Но, как бы там ни было, я хочу от вас избавиться. Что же до того, где вас разместили, считайте, что вам повезло, когда я не приказал вам поселиться за пределами форта. Сейчас стоит такая погода, что крыша над головой – это настоящий подарок. Возможно, в конюшнях плохо пахнет, но там сухо и безопасно. И вам бы следовало испытывать благодарность.
– Разумеется, мы благодарны. Но как насчет семей солдат? И наших средств к существованию?
Макрон раздраженно вздохнул, услышав требовательный тон Вениста.
– Я уже сказал тебе: это мой аванпост, и правила здесь устанавливаю я, а вы будете их выполнять. Если кто-то из твоих людей их нарушит, я вышвырну виновного за ворота, где ему придется самому о себе заботиться. Если кто-то из солдат попытается пересечь границу вашей территории без разрешения, я прикажу его высечь. Если вас что-то не устраивает, поговорите с вашим другом Фортуном. Не сомневаюсь, что у вас в Вирокониуме были приятельские отношения. Если он со своей стороны не может вам помочь теперь, когда вы здесь, это ваша проблема. Вы можете покинуть форт в любой момент. Однако, если вы решите остаться, вы будете подчиняться моим приказам. Больше мне сказать нечего.
Венист открыл рот, собираясь возразить, но ему хватило ума промолчать. Макрон наградил его хмурым взглядом, предлагая высказаться, однако тот опустил глаза и смиренно уставился в пол между ними.
– Так-то лучше, – сказал Макрон. – Позаботься о своих людях и постарайся сделать все возможное, чтобы они не попадались мне на глаза и не устраивали проблем. Как только я приведу иллирийцев в чувство, возможно, мы сможем договориться о том, что им будет позволено время от времени посещать конюшни в качестве поощрения.
Венист с надеждой поднял на него глаза.
– Но только в том случае, если все будут соблюдать правила, – твердо добавил Макрон.
В коридор кто-то вошел, и ветеран, обернувшись, увидел, как опцион Пандар свернул к его комнатам и остановился, заметив, что командир разговаривает с гражданским. Макрон махнул ему рукой:
– Я сейчас подойду.
– Слушаюсь, господин командир.
Макрон снова повернулся к Венисту:
– Ты должен вести себя в соответствии со своим положением. В будущем, если ты захочешь со мной поговорить, дождись сигнала вечерней стражи. Я не позволю тебе мешать мне управлять фортом днем. Ты меня понял?
– Да, господин центурион.
– Тогда можешь идти.
Венист снова поклонился и, демонстрируя уважение, попятился на несколько шагов назад и лишь потом повернулся, чтобы выйти из вестибюля. Макрон наблюдал за ним, радуясь, что сумел поставить его на место, но по-прежнему недовольный тем, что ему вообще пришлось заниматься подобными вопросами. По его представлениям, это не входило в обязанности командира, и ему стало интересно, как бы Катон справился с проблемой. «Может быть, именно такими вещами, среди прочего, приходится заниматься старшему офицеру, – подумал он, – и он должен обладать способностью справляться с целой кучей неожиданных и неприятных ситуаций, не имеющих ни малейшего отношения к ежедневной рутине командования военным соединением». Если продвижение по службе несет с собой и это, тогда лучше оставаться тем, кто ты есть, с горечью решил он.
