Римский сад полностью

Она подготовится, и все будет в порядке. Она не та Франческа, которую все знали. Из дома Фабрицио вышла другая женщина. Она никогда не станет прежней.

Франческа вышла из лифта с девочками. И увидела надпись. Она была огромной. Красной. Краска капала на поверхность цвета дерева. Под надписью висело фото, приколотое гвоздем. Гвоздь был ржавым, взгляд Франчески приковало к этой детали. Все что угодно, лишь бы не смотреть.

Она не могла пошевелиться, и глаза человека на фотографии умоляли ее взглянуть. Ты забыла меня?

Франческа подняла голову. Посмотрела прямо в глаза маленькой девочке. Она вспомнила, когда в последний раз видела ее, возвращаясь с прогулки в парке со своей дочерью, миллион лет назад, и машинально закрыла рукой глаза Анджеле.

Красные буквы промелькнули в ее голове, отпечатались в памяти.

— Ты дашь мне войти? — раздраженно сказала Анджела. Избавилась от рук матери. Франческа не могла оторваться от этой фотографии, этой огромной надписи. Но все же заставила себя войти в дом.

Красная надпись перед ее глазами никуда не делась. Включила телевизор, поставила мультик. Ее девочки чуть не лопнули от счастья при этом нарушении правил. Она взяла Анджелу на руки и посадила на диван. Та завороженно смотрела в телевизор, говоривший знакомым голосом:

— Давным-давно жил добрый король…

Все нормально, будто ничего не произошло. Франческа даже не заметила, что включила Робин Гуда.

Она поставила манеж Эммы рядом с диваном. Посадила туда девочку. Та сразу же принялась танцевать, потому что знала — скоро начнется песня Робин Гуда и Крошки Джона.

Франческа опустилась на колени перед Анджелой (в ее голове вспыхнула красная надпись).

— Милая, — сказала она, — пожалуйста, милая. Посмотри на меня на секундочку.

Анджела посмотрела на нее, пристально, серьезно, одним из своих взрослых взглядов. Что она сделала со своими дочерьми?

— Милая, — Франческа взяла ручонки дочери в свои, нежно сжала, — посиди здесь, хорошо? Не уходи с дивана. Обещаешь?

— Обещаю.

— И присмотри за сестрой, пожалуйста. Не позволяй ей вылезать из манежа. Я скоро вернусь. Обещаю. Я вернусь очень быстро.

— Очень быстро, — повторила Анджела.

— Мама будет близко, поняла? На лестнице. Я оставлю дверь открытой. Позови меня, и я тут же приду. О’кей? Ты можешь сделать это для меня?, — Сделать-сделать-сделать, — пропела Анджела.

И серьезность исчезла из ее глаз, она больше не слушала маму, она хохотала во все горло, увлекшись мультиком, и ее младшая сестра тоже смеялась.

Франческа взяла ведро, налила туда спирт, добавила горячей воды. Захватила пару губок.

Вышла в прихожую. Оглянулась. Ее дочери так похожи на двух маленьких девочек из самой обычной семьи. Выскользнула на площадку. Оставила дверь открытой. Она могла слышать, как ее малышки шепчутся, пока смотрят мультфильм — голоса персонажей казались такими счастливыми.

Ее взгляд сразу метнулся к надписи. К двери Фабрицио была прибита фотография Терезы. Пропавшая малышка смотрела на нее и шептала, прямо в голове: ты бросила меня? Над фото, красным цветом — гигантская надпись:

Ты с нами или против нас? С деревьями или в пучине?

Она написала Фабрицио сообщение: «Возвращайся домой». Наклонилась.

Обмакнула губку в ведро. Начала отмывать.

Когда двери лифта открылись, ее сердце подпрыгнуло. Она выпрямилась и захотела подготовить его к тому, что он увидит. Она не могла написать ему об этом в СМС или рассказать по телефону. Ей было так жаль. Она надеялась, что сможет стереть большую часть надписи до возвращения Фабрицио. Но ей нужно было еще поговорить с ним до того, как вернется Массимо (те, у кого есть дети, не могут импровизировать, только организовывать). Она не сумела остановить его вовремя. Увидела, как его глаза расширились. Лицо побледнело. Она тоже повернулась к надписи, и ей стало ясно: она трудилась все это время, но не смогла стереть ни одной буквы. Надпись стала еще ярче, краснее, более блестящей, будто в попытке стереть она подарила ей новую жизнь.

Ну хотя бы фото Терезы не было. Оно лежало в кармане Франчески и кричало оттуда.

Фабрицио сделал два шага. Она гневно зашипела, стараясь, чтобы девочки не услышали:

— Что им еще нужно сотворить, чтобы ты решился сообщить в полицию? Фабрицио, пожалуйста, — она обняла его так крепко, как только могла, сжала: — Уезжай отсюда. Убирайся. Мы с тобой найдем способ. Уезжай, сообщи о них, я тебе по могу. Мы призовем их к ответу.

Он напрягся. Сказал:

— Это мой дом.

Пучок лезвий, вылетевший из рук метателя ножей, вонзился в сознание Франчески. Но Фабрицио прав. Зачем ему уезжать из кондоминиума? Зачем покидать свой дом? Он ничего не сделал.

— Позволь тогда мне что-нибудь сделать.

— Ты уже много сделала. Ты единственная.

Ты единственная. Ты ему веришь? Да.