Римский сад полностью

И что-то должно было случиться, потому что Фабрицио нарушил все правила и импульсивно обнял ее. Она отбросила всякое сопротивление, и позволила поцеловать себя, и, в свою очередь, поцеловала его, прижалась к нему всем телом. Как отказаться от того, что притягивало их друг к другу? Как предотвратить взрыв, который случится сейчас, в этой комнате? Как не закричать? Как не заплакать?

Франческа застыла. Отодвинулась от него на сантиметр.

— Когда ты впервые пришел ко мне, — дыхание. — Когда ты попросил у меня гаечный ключ. День, когда исчезла Тереза.

Он слушал.

— Ты сказал мне, что раковина сломалась.

Он слушал.

— И что ты должен быстро починить ее, потому что… ты пригласил кое-кого на ужин, — какая-то птица издала длинный глухой свист. — Или я что-то путаю? — старые стены скрипели. — Фабрицио!

Было неясно, что таилось в этом голосе.

Фабрицио немного отстранился, совсем ненамного. Теперь они больше не являлись единым целым. Прошло неизвестно сколько времени, а потом он сказал:

— Это неправда.

— Как это — неправда?

— Это было просто оправданием. Я хотел познакомиться с тобой. Я должен был познакомиться с тобой, Франческа. Я только и делал, что думал о тебе. Я увидел, что твоего мужа и Эммы нет дома, и пришел.

— Как ты узнал, что их нет?

— Я следил за тобой, Франческа. С самого начала.

— Но ты мог бы придумать тысячу других причин, чтобы встретиться со мной. В миллион других дней, — она посмотрела на него очень внимательно, готовая поверить всему, что он скажет.

— Это единственное, что пришло мне в голову: гаечный ключ.

— Гаечный ключ, чтобы починить раковину к ужину, которого у тебя не было и не могло быть? — она пыталась переубедить свой разум.

Взрыв. Воспоминания о тех месяцах. Но она не хотела видеть эти воспоминания. И все же с ее губ сорвался вопрос:

— Почему ты всегда один? Фабрицио, пожалуйста, ответь мне.

Он стоял перед ней и молчал. Высокий, сильный.

Глаза такие темные.

Ты никогда не отвечаешь, хотелось ей крикнуть, но приходилось шептать, потому она закричала шепотом.

— Что с тобой? — она его оттолкнула. — Почему ты никогда ничего не рассказываешь? Я ничего о тебе не знаю.

Он уставился на нее. Он не двигался.

— Поговори со мной хотя бы один раз, черт! — она толкнула его снова, сильнее.

Она всего лишь просила окружавших ее людей поговорить с ней. Но никто с ней не разговаривал. Девочки заворочались во сне. Он не ответил.

— Почему у тебя нет детей? Почему у тебя нет женщины? Почему ты не можешь быть нормальным? Почему ты не можешь быть таким, как все?

Эти мысли тебе вкладывают в голову жильцы, ты так не думаешь! Это они! Он говорит, что солгал, чтобы узнать тебя поближе! Безобидная ложь, чтобы познакомиться с тобой! Она слышала голос дома, это был он, никаких сомнений, но это совершенно невозможно.

Он не двигался.

— М-да, ты не отвечаешь. Ты никогда не отвечаешь! Виолончель. Это все, что для тебя важно. Как ты можешь быть всегда один? Никто не хочет быть один.

Взрыв. Воспоминания, долгие месяцы, сломавшие ей мозг. Что-то пошло не так. Но она не хотела, не хотела, чтобы что-то исчезло. Такого не могло быть.

— Никто не хочет быть один, — мягко повторил он. И она посмотрела на него, все еще полная надежда. Такого не могло быть.

— Почему ты никогда не говорил мне, что был женат?

— Но какое это имеет значение, Франческа?

— Почему твоя жена вдруг сбежала из дома?

Это не твои слова, Франческа, это слова Колетт! Ты не такая!

Фабрицио провел рукой по липу. И снова промолчал.

— Почему ты не сказал мне, что все малыши во дворе больше не ходят к тебе заниматься?

— Франческа, на что ты, черт возьми, намекаешь, — сказал он, разводя руками, как бы говоря: только посмотрите на нее.

Эта женщина. Эта маленькая девочка. «Если бы она была дочерью Фабрицио, это было бы намного лучше», — снова услышала она голос Колетт. Темноволосая женщина с красивой белокурой малюткой на руках, лицо этой девочки — ошеломленное, а не застенчивое, как она сначала подумала, на маленьком личике такое выражение, будто ребенок никого тут не знает. Женщина передает ребенка в руки Фабрицио. Дверца машины закрывается за ребенком. Фабрицио исчезает на несколько дней. Но нет, о чем ты думаешь?!

Он подошел к ней:

— Я был с тобой, Франческа. Когда мы услышали крики во дворе в тот день, когда исчезла Тереза, я был с тобой. Ты же знаешь.

Воспоминание потрясло Франческу. Фабрицио на пороге ее дома, впервые. Потный. Возбужденный. Как если бы… Нет. Это невозможно. Она больше не контролировала свое тело, и это тело попятилось.