— Она была в отчаянии, синьора. Да.
— А потом?
— Потом нам пришлось много работать. Но в конце концов мы наткнулись на удаленное видео, — Борги сделала паузу. — То, что вы видели, синьора.
Марика посмотрела в окно. Помолчала. Потом повернулась и взглянула на старшего сержанта.
— Когда я смогу увидеть свою дочь?
Снаружи раздался ужасный гром. И в одночасье на землю низвергнулся поток воды.
Известие о виновности Карло станет достоянием общественности только на следующий день. Заполнит страницы газет по всей Италии. Новость взорвется, как бомба, распространится, как эпидемия. Видео с признанием Карло будет загружено в Интернет анонимным источником — скорее всего, по словам журналистов,
Но сейчас и следующие двадцать четыре часа происшедшее останется между карабинерами и Марикой, будет ее личным делом.
Даже Франческа еще ничего не знала.
И жильцы кондоминиума еще ничего не подозревали, оставаясь убежденными в виновности Фабри цио и в том, что страна отвернулась от них.
Тем временем, месяц назад, Фабрицио освободили. С тех пор его никто не видел, даже Франческа.
Мы с мужем едем домой. Мой муж и весь мир говорят, что сейчас конец июля, что прошел месяц со дня смерти Карло, месяц с того момента, как Фабрицио вышел из тюрьмы. Ничего не знаю, больше ничего не вижу. Сейчас полдень, я смотрю в окно, но, пока мы едем на машине, небо темнеет, словно спустилась ночь. Я слышала, что Марику вызвали карабинеры, и сейчас, пока мы в машине, а я смотрю в окно, она должна быть сейчас в участке. Я не знаю, почему они ее вызвали. Я просто знаю, что это имя разрывает мое сердце на куски.
Раздается ужасный гром. И в одночасье на землю низвергается поток воды. Проливной дождь, мгновенно затопивший улицы. Я не вижу ничего за окном, кроме рек, текущих вокруг нас и под нами. Люди и машины снаружи становятся призраками, они хаотично двигаются, очертания размываются, лица стираются, несколько зонтиков выворачивает наизнанку ветер.
Мы поехали в Рим, чтобы купить что-нибудь для нашей семьи на лето. У Массимо десять дней отпуска, потом он на время поедет в Лондон. Мы отправились в торговый центр в ЭУР, недалеко от полицейского участка, куда я ходила с девочками, того самого полицейского участка, где сейчас должна находиться Марика. Дни идут, и я делаю то, что должна, но меня больше нет.
Виа Кристофоро Коломбо тонет в потоке машин и воды. Массимо протирает рукой запотевающие стекла, дворники быстро щелкают туда-сюда.
Мы оставили девочек у Колетт. В машине только я и он. Мы не говорим. Дождь. Массимо кладет руку мне на колено, затем убирает, чтобы переключить передачу.
Мы выезжаем с виа Кристофоро Коломбо и едем по виа ди Малафеде. Дорога, ведущая в наш «Римский сад». Дорога, по которой мы с Фабрицио ехали на машине после того, как выпили пива. Слегка пьяные, счастливые. Но я закрываю глаза рукой, опускаю голову и не смотрю.
— Что с тобой? — спрашивает Массимо.
Просто немного болит голова.
— Это из-за влажности.
Да.
Виа Марчелло Мастроянни, вот и кондоминиум. Льет как из ведра. Кажется, что сейчас ночь, ничего не видно. Дождь усиливается. Клумбу в центре перекрестка затопило. Виа Массимо Троизи. Тут должны быть улицы, тут должен быть «Римский сад». Но за окнами на самом деле ничего нет. Массимо ведет на ощупь, очень сосредоточенно.
Подъезжаем к нашим красным воротам, видно только алое пятно посреди пустоты. Останавливаемся. Мы могли бы воспользоваться пультом и заехать во двор, чтобы не так сильно промокнуть. Массимо об этом не думает. Я думаю. Но ничего не говорю. Я хочу промокнуть. Хочу исчезнуть в этих потоках воды.
Мы выбираемся из машины, зонтов у нас нет, когда мы выезжали, было солнечно. Бежим к багажнику, я хватаю наугад несколько пакетов, он берет коробку побольше — палатка для Анджелы, мы ей обещали, что будем спать вместе, одну ночь она с мамой, другую ночь она с папой. Ее очень волнует, какие впечатления останутся от похода. Мы поставим палатку в маленьком садике у дома, который мы арендовали у моря, в Сабаудии[38]. Пара часов — и больше никаких лишних мыслей.
Между тем сегодня утром по почте пришел сигнальный экземпляр моей книги «Клятва мрака». Я достала его из конверта. Прижать к груди? Уничтожить? Но у меня не было времени думать об этом, потому что Анджела, увидев сигнал, начала прыгать от радости:
— Дай посмотреть, мама!
Я дала ей книгу, и они с сестрой начали ее листать, совершенно зачарованные. Массимо тоже подошел и, улыбаясь, погладил меня по спине. А потом начал пересказывать девочкам содержание, а те прижались к нему и слушали очень внимательно.
Массимо бежит к воротам, укрываясь коробкой с палаткой, я не укрываюсь и просто иду с сумками в руках.
Во дворе перед дверью нашего подъезда стоит неизвестная машина. Единственная машина. Водитель, наверное, заехал, чтобы разгрузить или погрузить что-то тяжелое. Но я знаю машины всех жильцов. Кто это?
