Мне все равно. Массимо бросается к двери и торопит меня. И я тоже бегу. Мы промокли.
Я вижу, как из дверей нашего подъезда выходит мужчина с парой сумок и чемоданом. Он тоже бежит под дождем. Он кладет вещи в багажник.
Мы с Массимо пробегаем мимо него, и я вижу его лицо.
Фабрицио.
Я знаю, что Массимо тоже его видел.
Мы смотрим друг на друга, мы с Фабрицио, мимоходом.
И метатель ножей пронзает меня своим лучшим броском.
Я стискиваю зубы — не плакать, не плакать, — я продолжаю бежать следом за мужем, несколько шагов отделяют нас от двери, я не знаю, о чем думает Массимо, я знаю, о чем думаю я, но не могу признаться даже себе.
Не плакать, не плакать, меня тянет к Фабрицио невероятная сила, но я сопротивляюсь, мой муж ищет ключи, а я сопротивляюсь, мы с мужем открываем дверь, а я сопротивляюсь. Это все, что мне остается делать. Я сопротивляюсь.
Мой муж открывает дверь и бросается внутрь. Я сопротивляюсь. Но не могу не обернуться. Я вижу, как он стоит под дождем и смотрит на меня. И улыбается мне своей невероятной улыбкой. Он всегда здоровается со мной своей красивой улыбкой.
Ты простил меня, Фабрицио? Как ты мог меня простить?
Муж держит дверь открытой для меня, на улице очень темно, дождь усиливается, его лицо в тени, я его не вижу. Я вижу перед дверью подъезда другие чемоданы. И силуэт виолончели, прислоненной к стене. Мне нужно подняться по ступенькам к лифту. Мне нужно подняться на лифте. Мне нужно зайти в лифт вместе с мужем. Пойти к дочерям. Принести Эмме купленный нами надувной бассейн и палатку Анджеле. Они будут плакать от радости, в безопасности, в сладком убежище дома, здоровые и счастливые, обнимут маму с папой. Так правильно. Я вхожу.
Массимо вызывает лифт. Может, он украдкой смотрит на меня. Я не знаю, на что смотрю. Эта мама, которая является мной, ждет лифта рядом с мужем. Какая-то сила тянет меня назад, во двор, очень мощная, но я сопротивляюсь.
Пока мы ждем, дверь подъезда открывается. Мы с мужем не оборачиваемся. Мы слышим, как кто-то ходит позади нас, возле двери. И шум дождя. Ни вздоха. Я оборачиваюсь. Дверь закрывается.
Лифт, пожалуйста, приди, лифт, быстрее (тот самый лифт, который я ждала вдень, когда сгорела виолончель, чтобы увидеть, как из него выходит Фабрицио). Не плакать. Не оборачивайся.
Приходит лифт. Массимо открывает дверь, ставит внутрь коробку с палаткой. Он держит дверь открытой для меня.
Я делаю шаг клифту. Я напрягаю слух, чтобы услышать, как заводится двигатель машины Фабрицио, но ничего не слышу. Он все еще здесь, Фабрицио все еще здесь. Я рядом с ним в последний раз.
Я делаю еще один шаг к лифту. Меня ждет Массимо. Конечно, Фабрицио собирается уезжать. Массимо смотрит на меня.
— Франческа, — говорит он.
Я всем телом ощущаю, как колотится сердце, и я думаю обо всем — о своих дочерях, о своей вине. Эта сила, она тянет меня, но я должна сопротивляться, я сопротивляюсь, я слышу рев оживающего двигателя.
У меня подгибаются ноги. Массимо не двигается. Я выпрямляю спину. В последний раз я слышу звук, принадлежащий Фабрицио.
— Заходи, — говорит Массимо.
Я делаю еще один шаг по направлению к нему.
— Франческа, — снова говорит он.
Я смотрю на него и собираюсь подойти к своему мужу, и сила тянет меня назад, и я сопротивляюсь, а потом…
Я поворачиваюсь и бегу вниз по лестнице к двери. «Беги, Франческа!» Я слышу издалека голос дома, последнее нечеловеческое усилие, это нужно было услышать, хоть и вдалеке, я чувствую взгляд Массимо между лопаток, бегу к двери, распахиваю ее, дождь заглушает мой голос.
— Фабрицио! — кричу я, но он не слышит, машина вот-вот выедет за ворота и исчезнет навсегда.
— Фабрицио! — кричу я, тяжело дыша, и бегу, бегу. Ворота открываются, чтобы выпустить машину. Он уезжает, уезжает навсегда. Нет, это невозможно. — Фабрицио! — снова кричу я и бегу.
Автомобиль останавливается у ворот. Он все еще в нашем дворе.
Мое сердце разлетается на осколки.
Дверца открывается. Фабрицио выходит из машины. Он меня услышал!
Он высокий, кажется, что стоит очень далеко, но это он, это он, и я бегу ему навстречу.
Я не знаю, что делаю, но на этот раз я свободна.
Я бегу, а он ждет меня, и я не могу поверить, что он ждет меня после всего, что я с ним сделала.
Я бегу, и я счастлива. Это
Я улыбаюсь, плачу. От радости.
Я в одном шаге от него.
Дождь.
Он улыбается.
Улыбается. Мне. Только мне. И все в порядке, все как должно быть. Наконец-то. А вот и я.
Я бросаюсь ему на шею.
И он меня обнимает.
Мы обнимаемся, я плачу, я не знаю, что мы говорим друг другу под дождем, мы обнимаемся, мы целуемся.
И я жива.
Мы снова целуемся, он сжимает меня в объятиях.
— Я люблю тебя, Фабрицио, — говорю я ему, я
— Я тоже тебя люблю, — говорит он, — как и всегда любил.
— Я хочу быть с тобой, Фабрицио, я хочу быть с тобой, я хочу заниматься с тобой любовью.
Он прижимает меня к себе, он снова меня целует, и этот поцелуй тоже говорит: я хочу быть с тобой, я тоже хочу заняться с тобой любовью.
