Римский сад полностью

После исчезновения девочки Массимо пробыл дома два дня, на третий день пришел с работы раньше, а на четвертый вернулся к своему обычному распорядку. Дом спросил Франческу: «Что ты об этом думаешь?» Франческа молча пожала плечами. Но она снова осталась одна, и теперь, когда Массимо не было дома, на улице шел дождь, а у нее на руках остались двое детей, она участвовать в поисках Терезы не могла.

Она снова превратилась в узницу, а двор тем временем пустовал даже в солнечные дни, редкие, будто вернулась зима. Никто больше не рисковал отпускать туда детей. Сквозь закрытое окно Франческа видела, как жильцы входят и выходят из подъездов, неутомимые, преданные своей семье. След в Больцано подарил настоящую надежду, но жильцы продолжали собственные поиски. Не останавливались ни на минуту. Они не планировали останавливаться, пока «наша Тереза» не вернется домой.

«А мы? Что делаем мы?» — спросила Франческа у дома, изнывая от заточения в четырех стенах вместе с детьми.

Анджела снова стала серьезной, как когда они жили в Милане, и молчаливой: в день несколько слов и исключительно о Терезе. Все вопросы были о Терезе.

— Мама, — Франческа говорила со своей матерью. Постепенно к ней вернулись некоторые воспоминания: гостиная в их доме и букет ароматных роз в вазе на столе, ее мать сидит спиной к ней, уронив голову на сложенные руки, Франческа, еще очень маленькая, говорит: «Мама?» — и мама оборачивается, улыбается. Но только теперь, когда Франческа повзрослела и сама стала матерью, она поняла, что, наверное, ее мать плакала. Мама, спросила она ее, что мне сказать дочери? Как я могу ее утешить? Как я могу ее защитить? (Как перестать чувствовать себя запертой в клетке? Как стать хорошей мамой? Но после всего, что произошло, она не могла даже мысленно задать эти вопросы.) Если бы ты была на моем месте, мама, ворота этой тюрьмы распахнулись бы и мы все вышли бы на свободу.

Целыми днями, в одиночестве, Франческа пыталась чем-то занять своих дочерей, а еще стирала, гладила, составляла компанию, утешала, готовила, спала. По ночам она искренне пыталась поработать над «Подругой-темнотой», но обессиленно падала на столешницу, не успевая нарисовать что-то более-менее законченное.

Прошло пять дней, а о Терезе не было никаких вестей.

Утром шестого дня ей позвонила редактор. Франческа не ответила. «Во имя всего святого, разве у тебя есть время поработать, когда вокруг разворачивается такая трагедия?» — спросил дом. «Другие работают, несмотря на несчастье, — сказала она. — Массимо, например». — «Массимо? Конечно. Массимо не бывает дома весь день, ему все равно, а тебе — нет», — возразил дом.

Редактор отправила ей голосовое сообщение: «Это тебя я видела по телевизору? Боже мой, мне так жаль, что это случилось с вами, — голос Евы звучал мягко, успокаивающе. — Как дела? Знаю, сейчас неподходящее время, но я хотела сказать, что эскизы, которые ты мне прислала, очень милые, так держать! А еще, послушай, извини, что беспокою тебя с этим, но в издательстве на меня давят… Крайний срок сдачи первых тридцати страниц прошел 20 апреля, помнишь? Я понимаю, что ситуация у тебя сложная, поэтому мы попросили продлить срок до 4 мая, ты уложишься? Держи меня в курсе и, пожалуйста, не задерживай так отправку эскизов, потому что у нас совсем нет времени. Целую!»

«Видишь?» — сказал дом.

Франческа немного воспряла духом. Полиция едет в Больцано, чтобы забрать Терезу, она скоро вернется домой. Огляделась. Несмотря на все ее усилия, в доме царил беспорядок. Это было несправедливо по отношению к ее дочерям. «Жаль, что Массимо здесь нет, чтобы тебе помочь, — сказал дом. — Он из тех людей, которые убегают от боли». Чтобы не слышать этот голос, Франческа вытащила из шкафа одежду Анджелы и стала раскладывать ее заново. «Эта маленькая девочка там одна, а Массимо ничего не делает», — прошептал дом ей на ухо. Она сложила красную блузку. «Вообще ничего», — добавил дом. Она сложила шорты в бело-голубую полоску. «Он бросил вас!» — дом повысил голос. Она остановилась.

— Никто никого не бросает, мы все тут, вместе, — сказала она вслух.

Потом вытащила из шкафа кучу футболок и под ними обнаружила плюшевую игрушку, которую раньше никогда не видела.

Она побежала в гостиную с игрушкой в руке — сердце билось так сильно, что мешало дышать, образы пропавшей Терезы каруселью вертелись в голове, из горла рвался крик. Тереза, Анджела. Эмма хлопала ладошкой по игрушечному бубну в манеже, Анджела играла на детском планшете, напевая мелодию из «Маши и Медведя». Франческа бросилась к старшей дочери, даже не подозревая, насколько страшный у нее взгляд. Глаза — два омута безумия.

Она рухнула на колени переддевочкой, схватила ее за плечи, сильно встряхнула:

— Кто тебе это дал?