„При товариществе, объемлющем все имущество, все вещи вступающих в товарищество делаются (немедленно) общими“ (D. 17.2. I).
Вкладом в товарищество могли быть деятельность, услуги его участника.
„Нередко услуга лица имеет такое же значение, как и деньги“ (I. III. 149).
Доходы, получаемые товариществом, вносились на общий счет. Если товарищи не предусмотрели в договоре долей, в которых распределяются выгоды и убытки, то предполагалось их распределение поровну. Но по договору возможно и такое участие в товариществе, когда отдельный его член, участвуя в прибылях, освобождался от убытков.
Недопустимым, однако, признавался договор, по которому одному из участников товарищества предоставлялись только доходы, а другому – только несение убытков, без какого-либо участия в прибылях – „львиное товарищество“. (По аналогии с басней Эзопа, в которой лев, охотясь вместе с ослом, при дележе добычи все доли забрал себе).
Товарищество имело общие черты с юридическим лицом. Так, товарищество обладало общим имуществом, было объединением лиц, осуществлявших совместную деятельность по достижению единой цели, отличной от личных целей каждого из его участников. („Прежде всего следует принимать во внимание интерес товарищества, а не одного из членов“).
Все же товарищество не образовывало вполне самостоятельного субъекта права. Отдельные члены товарищества действовали вовне от своего имени, права и обязанности, возникавшие из их действий, были только их правами и обязанностями. Лишь после того как член товарищества передавал полученное в общую кассу, его контрагенты могли предъявить иск другим товарищам, как обогатившимся от сделки. Не будучи юридическим лицом, товарищество все же в значительной мере осуществляло и восполняло то хозяйственное назначение, которое возлагается на юридические лица.
Реальные договоры. Детальную разработку в римском праве получили заем, ссуда, поклажа. Они, как уже отмечалось, приобретали юридическую силу с момента передачи вещи. Соглашение сторон здесь – необходимое, но недостаточное условие для возникновения обязательства. „Пока не произошла передача вещи, обязательство из реального договора не возникает“ (D. 2. 14. 17 рr). Нет соглашения, нет и обязательства!
Заем – договор, контракт, по которому займодавец передает заемщику денежную сумму либо некоторое количество вещей (определяемых родовыми признаками) с обязательством вернуть по истечении обусловленного договором срока или по востребованию такое же количество вещей того же рода.
„Дача взаймы состоит в передаче таких вещей, которые определяются весом, числом, мерой, каковы, например, вино, масло, зерно, деньги; (в этом случае) мы даем такие вещи с тем, чтобы они поступили в собственность получающего, а мы впоследствии получили бы другие вещи такого же рода и качества“ (D, 44. 7. 12).
Возникший в глубокой древности и применяемый первоначально в быту, заем не предполагал получение кредитором процентов (fenus) на передаваемую заемщику сумму. И эта древняя норма права в Риме считалась священной и неприкосновенной. Но деловые отношения торгового оборота не предполагали благотворительности и требовали иного. Поэтому в классическом праве сложились правовые средства, позволявшие обойти запрещение процентов по займу. Так, при предоставлении процентного займа заключалось стипуляционное обязательство, в котором проценты включались в сумму, подлежащую возврату заемщиком; либо на сумму процентов заключалось отдельное стипуляционное обязательство („Обещаешь дать сто?“ – „Обещаю дать сто“). В классическом праве размер процентных ставок не должен был превышать 12 % в год, при Юстиниане – 6 %. Не допускалось начисление процентов на проценты. Защищая заемщика, зачастую более слабую сторону в договоре, бремя доказывания факта предоставления займа право возлагало на заимодателя.
Договор займа предполагал хозяйственную выгоду одной стороны – заемщика, поэтому считался односторонним договором. Заключался договор займа только в отношении вещей, определяемых родовыми признаками, собственность на которые переходила к заемщику, и он, как собственник, нес риск случайной гибели вещи.
