Мимо еще одной обворожительной улицы, и еще одной, и еще. Мы кружили и поворачивали, расположение улиц, казалось, не подчинялось никаким шаблонам или схемам. Я увидела все, что пропустила во время моего марша смерти, в этот раз уже наблюдая, как постепенно улочки оживали и начинали готовиться к новому дню. Мы прошли мимо станции метро и оставили позади еще несколько улочек. И здесь жизнь уже била ключом – сигналили автомобили, ездили велосипеды, проезжали скутеры – всё это представляло собой сплошной гул и бесконечную энергию, несмотря на вроде бы спокойное воскресенье. Начинали открываться кафе, люди толпились в кофейнях, они одновременно пили кофе, громко разговаривали и жестикулировали руками.
Я непрерывно крутила головой за 360 градусов, боясь упустить что-то из виду. И меня совершенно не беспокоило, что я была похожа на сову, и во мне однозначно можно было распознать туриста. Я буквально ожила, ступни болели уже не так сильно, и теперь, когда я чувствовала себя достаточно хорошо, вдруг поняла, что...
– Голодная. Я очень голодная, – заныла я, не желая сдвинуться ни на сантиметр и уставившись в одну из витрин. Хлеб, хрустящие круассаны, тонкие кусочки пиццы, а также сладкая и манящая выпечка, пирамидками выставленная на подносах, так и зазывающая войти внутрь, занять место и запихнуть в рот каждый кусочек этой вкуснотищи.
– Еще один квартал и все, – заверила меня Дэйзи, сильнее потянув за руку, чтобы всё же направить в нужном направлении. – Я точно знаю, что тебе нужно в данный момент.
Десять минут спустя я сидела за столиком в кафе, расположенном где-то между «потрясающе» и «поразительно». Кофеварка за стойкой кафе была размером больше, чем Фиат, да и выглядела, на самом деле, более мощной. Кстати, говоря о мощности.
– Я в Раю, – утвердительно произнесла я, отпив восхитительно горячий капучино с толстым слоем идеально взбитой молочной пенки. – Чёрт, а это еще божественнее,– удалось промычать мне в тот момент, когда зубы коснулись хрустящей и ароматной корочки великолепной выпечки. – Умоляю, скажи еще раз, как называется этот маленький круассанчик.
–
– Я бы могла съесть несколько доз чего-нибудь подобного, – промычала я сквозь рот, набитый
– До позднего вечера. На сегодня у меня есть на тебя кое-какие планы.
– Серьезно? – произнесла я с остатками крошек на губах, от
– Это не просто каникулы – это стиль жизни, Эвери. И поэтому сегодня мы отмечаем твою первую ночь в Риме.
– Стоит ли мне пытаться хоть как-то отмазаться?
– Можешь попытаться, но вряд ли сработает. На самом деле, всё достаточно банально, всего лишь небольшой ужин с несколькими моими друзьями и коллегами с работы.
– Только ужин?
– Только ужин. Все очень хотят с тобой познакомиться и устроить тебе «торжественную встречу для Эвери».
Я сделала еще глоток капучино. Кажется, я снова превращалась в человека.
Всего лишь ужин. Вечеринка. Для меня.
– Если хочешь, чтобы к вечеру я всё еще стояла на ногах, тогда мне нужно больше вот этого, – я указала на пустую чашку, а затем перевела взгляд тарелку с крошками от
***
После ЧЕТЫРЕХ ударных чашек эспрессо, взбодривших меня до нужной степени, я, словно хвостик, ухватилась за Дэйзи и, словно губка, впитывала все прелести Рима. Теплый ветерок ласкал мои голые ноги, заигрывая с краями льняного платья. В то время как я беспокоилась из-за щелей в брусчатке на древних улочках, Дэйзи порхала над ними, даже не смотря под ноги.
На каблуках.
Если бы она была Грейс Келли, то по сравнению с ней я бы выглядела как Бэмби, тщетно пытающийся ходить на подкашивающихся ногах, даже несмотря на золотые балетки.
Основываясь на том факте, что история искусства была одним из предметов, которые мне пришлось изучать, я была уверена, что точно знаю, как выглядит Рим, у меня даже диплом имелся, между прочим. Ключевое слово в предложении
Правда же состояла в том, что я не могла быть более чем неправой.
