Через три месяца я сумел призвать к себе пергамент заклинанием Акцио и отлевитировать перо с помощью Вингардиум Левиоса. Палочка все еще плохо слушалась меня, и колдовать что-то посерьезнее я не мог. Но какого-то успеха я все же добился.
* * *
Спустя два года с начала моего заключения я окончательно смирился со своим положением. Тинки, мой домовой эльф, стал замечательным помощником в решении тех вопросов, которые мне были не под силу.
Я по-прежнему жил с постоянными болями. И это не было легко. Боль — это не то, к чему можно легко привыкнуть. Но можно постараться смириться, как с неизбежным, и терпеть. Случались срывы, когда боль усиливалась или спокойствия не хватало, но без этого не обойтись в таком состоянии.
Я придумал, как мне перемещаться по дому, потому что постоянно сидеть в одном и том же помещении было ужасно. Пересаживался на кресло, благо, руки уже стали сильными (хорошо еще, что один из подлокотников поднимался вверх), а эльф левитировал его туда, куда я хотел. Собственных магических сил мне не хватало, чтобы левитировать кресло, а значит, и самого себя, но заклинание «Локомотор кресло» я уже освоил, хоть и не мог долго его поддерживать. Таким образом я «летал» по всему дому. Жаль, что нельзя было выйти на улицу — на дверях стояли следящие чары Министерства, но мне оставалось потерпеть не так долго до того времени, когда их уберут.
Кроме Тинки, я постоянно общался с мамой. Ежедневные беседы шли на пользу нам обоим. Мама заметно похорошела. Она вернулась к привычному мне образу элегантной женщины, и все чаще можно было услышать ее смех. Но вот больше общаться ни с кем не удавалось. Казалось, о семье Малфоев все забыли или обходили стороной, поскольку было не престижно иметь дело с проигравшими. Или, скорее, зазорно — с бывшими Пожирателями...
Дни последнего года заключения дома были скучны и однообразны, полны одиночества, скуки и невеселых размышлений о будущем. Мысли тесно переплелись с сомнениями и страхом. Вопрос «что будет дальше?» все больше мешал сохранению спокойствия и приводил к постоянным срывам и странным, порою даже страшным снам.
Казалось, этот последний год заточения никогда не закончится. Но все проходит, прошел и он.
Сегодня был особенный день. Двадцать шестое мая две тысячи первого года. День, когда Министерство должно было снять следящие чары с Малфой-мэнора, и я мог быть свободен. Всю ночь у меня не получалось уснуть, я лежал, представляя, как окажусь на тех живописных полях за поместьем, которые так часто видел во сне. Наблюдая, как красная полоса рассвета растворяет темноту неба, я думал о том, что я не самый счастливый в этом мире, но и не самый несчастный. Заря наполняла меня надеждой и верой в то, что даже после самых темных времен должен прийти свет.
В восемь утра Тинки уже помог мне переместиться в гостиную. Министерские работники должны были появиться около десяти, но находиться в своей комнате я больше не мог. Нервы были на пределе, я решил отвлечься, устроившись на диване с очередной книгой. И время побежало немного быстрее.
В одиннадцать часов раздражение достигло своего пика, книга улетела в дальний угол комнаты, а я, сцепив зубы и сжав кулаки, чтобы не швырнуть что-нибудь еще, переместился поближе к окну, откуда была видна каменная дорожка, ведущая к дому. С обеих сторон ее украшали низкие кусты и небольшие пестрые цветочные клумбы. Когда-то они были очень ухожены, но сейчас их предоставили самим себе, поэтому они стали больше похожи на цветные клочки бумаги, хаотично разбросанные ветром по зеленому травяному ковру. Не меньше часа я гипнотизировал взглядом эти пестрые островки. Настроение исчезло напрочь, развеселить меня могла только новость о том, что работники Министерства, которых я так ждал, утопились из-за осознания того, что не умеют выполнять свою работу вовремя. Да и то сомнительное счастье, ведь главное, что я так и не оказался там, где так хотел быть.
Когда они все же появились, я едва сдерживал себя, чтобы не перейти на крик. Два коренастых волшебника в зеленых мантиях зашли в гостиную и, бегло оглядев интерьер, уселись на диван.
