Я криво усмехнулся, дочитав письмо. Он ждет «продолжения рассказа о моих успехах»... Где они, эти успехи?! Я швырнул чашку в стену, и она со звоном разлетелась на мелкие осколки. Глубоко вздохнув, я спрятал письмо в карман и позвал эльфа, чтобы тот убрал мусор и принес мне еще порцию зелья.
Отвечать Алексу в тот день я не стал.
* * *
Мое настроение почти не менялось день ото дня. Я не оставлял попытки пошевелить пальцами ноги, но они по-прежнему не давали никаких результатов. Мне пришло еще несколько писем от Амелии и одно от Алекса, который только сейчас прочитал ту самую статью про нас с Гермионой. Я написал им обоим ответы, но это были скорее записки, чем письма. Особого желания общаться не было. Даже мама, видимо, заметившая мою хмурость, старалась лишний раз не дергать меня и только издалека приглядывала за своим неуравновешенным сыном.
И все было бы ничего, но вот одно письмо просто взбесило меня.
Я надеялся, что раз друзья не собираются оставлять меня в покое, то и Гермиона не обойдет хоть каким-то вниманием. Однако она молчала.
Когда эльф появился в моей комнате с утра пораньше и протянул мне небольшой конверт, я даже немного обрадовался. Но это письмо было не от Грейнджер. Его написал мне отец, который никак не давал о себе знать после инцидента с нападением на него. Обычно он писал маме, так что сначала я просто удивился. Вскрыв конверт, я уставился на исписанный неровным скачущим почерком пергамент.
Я нервно засмеялся и устало потер глаза. Отец окончательно впал в маразм. Он так и не смог сделать никаких выводов из тех уроков, что ему преподала жизнь. Мне было немного обидно, но для меня он утратил свой авторитет еще лет пять назад, и сейчас я не мог понять и посочувствовать его мыслям. Но мне было искренне жаль маму. В этом письме он не упомянул ее ни разу. И отдельного, адресованного специально ей, листка тоже не было. А я понимал, что это ее обязательно огорчит, ведь она все еще любила этого несносного человека, который застрял в прошлом и своих дремучих предрассудках, зациклился на злобе и превратился в непрошибаемого эгоиста.
Я не стал отвечать ему. И маме не рассказал, что отец прислал мне письмо. Я просто смял исписанный его рукой пергамент и бросил в камин, чтобы никто даже случайно не нашел это глупое послание. А вечером лишний раз обнял маму и попросил ее почаще улыбаться.
* * *
Когда до конца каникул осталось чуть меньше недели, я уже считал каждый час до их окончания. Страшно было подумать, что я буду делать после выпуска из Хогвартса, если не встану за это время на ноги. И как маме не надоедало постоянно находиться дома?
