Продолжить разговор нам не дал зашедший и призвавший к тишине Слизнорт. Минут десять он разглагольствовал о том, как непросто будет приготовить Сильно Дурманящую настойку, более сильный и опасный вариант обычной Дурманящей настойки, который может навредить не только тому, кто ее выпьет, но и тому, кто варит.
— Как известно, — сказал он, — Сильно Дурманящая настойка может вызывать у того, кто ее выпьет, головокружение, безрассудство, состояние опьянения и даже галлюцинации. Люди восприимчивы даже к парам этой настойки, но только тогда, когда пройдет хотя бы полчаса после ее приготовления, и все это время настойка будет находиться в герметично закрытых емкостях. Эффекты от настойки длятся от нескольких часов до нескольких дней, все зависит от концентрации.
Еще двадцать минут ушло на технику безопасности при приготовлении таких опасных составов, и, наконец, рассказав все, что планировал, профессор разрешил нам приступать к приготовлению и замолчал, усевшись в свое любимое кресло и уткнувшись в свежий номер «Ежедневного пророка».
— Вернемся к нашему разговору, — предложил я шепотом, мелко нарезая стебли и листья ложечницы.
— Давай, — Алекс кивнул и тоже принялся за работу. — Ты спрашивал, знаю ли я о причинах твоего попадания в лазарет. Так вот, я в курсе. Когда мадам Помфри безо всяких объяснений указала нам на дверь, я пошел к профессору Грейнджер, и она мне все вкратце рассказала. Хотя тогда это были только предположения, уже позже, когда вызвали колдомедиков из Мунго, все стало более ясно, — он сделал небольшую паузу, а потом в сердцах проговорил, взглянув на меня: — Ну ты и идиот!
— Хватит! — громким шепотом отозвался я. — Мне уже надоело это слушать. Я знаю, что ошибся!
— Спокойно, Драко. Просто все за тебя переживали, — примирительно сказал он. Дорезав, как и я, ложечницу, он принялся растирать цветы и соцветия чихотника.
— Я в курсе, — проворчал я. — Спасибо...
— Ладно, рассказывай дальше. Как ты сейчас себя чувствуешь?
— Человеком, — ответил я. — Не пучком оголенных нервов, а настоящим человеком. Боль чуть не свела меня с ума. Не знаю, колдомедики из Святого Мунго меня спасли от этого кошмара или Помфри, но сейчас мне значительно лучше. Я даже могу шевелить стопами, — похвастался я. — Правда, только по очереди, а не обеими сразу, и сил на это уходит немерено, но все же…
— Рад за тебя, — искренне сказал Алекс и улыбнулся. — А по поводу того, кто тебя спас… Разве ты не в курсе, медики Мунго только реанимационные меры предприняли, да еще и галлеонов за это запросили немало. А все остальное — заслуга мадам Помфри и профессора Грейнджер, их зелье тебя спасло.
— Да? Помфри говорила, что, если бы я сразу ее слушался и пил их зелье, то не оказался бы в Больничном крыле, но я думал, что основную работу проделали колдомедики из Мунго. Погоди, а заплатил им кто? Денег у меня нет, да и у мамы негусто.
— Я не знаю, — пожал плечами Алекс. — Спроси у профессора Грейнджер, это она мне рассказала обо всем. Ну а что теперь? Ты пойдешь на поправку? Какие прогнозы?
— Зелий мне больше нельзя. Только физические нагрузки. Грейнджер обещала заниматься со мной по какой-то специальной магловской программе. Говорит, что смогу ходить.
— Здорово!
Я пожал плечами со скептическим выражением лица.
— Что? Ты не веришь в магловские технологии или в профессора Грейнджер?
— Дело не в том. Просто не разделяю всеобщих восторгов.
— Не будь таким унылым, — сказал Алекс, ухмыльнувшись. — Все будет отлично.
— Молодые люди, хватит болтать, иначе вы не успеете доделать вовремя работу или сварите что-то другое, — недовольно проговорил Слизнорт. Похоже, он дочитал газету и теперь от нечего делать стал наблюдать за учениками.
Мы замолчали и до конца занятия больше не пытались завести разговор. Впрочем, мы обсудили почти все, что хотели. Настойка получилась такой, как надо, и у меня, и у Алекса, и, сдав ее Слизнорту, мы отправились на следующее занятие — ЗоТИ.
По дороге в кабинет защиты я размышлял, сядет ли Амелия возле нас с Алексом или выберет место подальше от нас. Однако, попав в аудиторию, я понял, что этот вопрос сегодня совершенно неуместен: все столы и стулья, которые обычно стояли четырьмя рядами, были сдвинуты по двум сторонам, а вместо преподавательского стола по центру помещения возвышалась немаленьких размеров клетка, со всех сторон закрытая металлическими пластинами. Мы с Алексом обменялись удивленными взглядами. Что еще придумала эта Куппер?
Все заходившие в кабинет останавливались на пороге с примерно одинаковыми недоуменными выражениями лиц. Амелия, внимательно оглядев все вокруг, подошла к нам с Алексом.
— Драко, ты не знаешь, что здесь будет? — спросила она, напрочь проигнорировав стоящего рядом Алекса.
— Без понятия, — пожал я плечами. — Этой мыши в голову может прийти что угодно.
— У меня плохое предчувствие, — нахмурилась она.
Профессор Куппер показалась из подсобки своего кабинета, куда она невозмутимо зашла несколько минут назад.
