— Это тот самый мракоборец, с которым мы с Грейнджер познакомились в день Рождества в Косом переулке, а потом встретились еще раз — в Министерстве Магии. Он еще все время флиртовал с ней. Сейчас, кстати, они рядом сидят.
— Ревнуешь? — усмехнулся Алекс.
— Пошел ты, — проворчал я, глядя на то, как Грин говорил что-то, склонившись ближе к Гермионе, а она улыбалась ему в ответ и кивала.
Алекс издал сдавленный смешок.
— И пойду. Судя по всему, директор закончила с новостями, так что я — спать. До завтра.
— Пока, — отозвался я, не поворачивая головы. Все мое внимание было приковано к преподавательскому столу.
Спустя пять минут мне надоело наблюдать за этим глупым воркованием, и пальцы, сжатые в кулаки, начало сводить судорогой. Тихо выругавшись и бросив еще один испепеляющий взгляд на Грейнджер с Грином, я отправился в комнату, так ничего и не доев.
Уже когда я лег, Тинки принес мне записку от Гермионы. Я был так зол, что едва не выбросил ее, не читая. Но здравомыслие все же взяло верх. Тяжело вздохнув, я развернул лист пергамента и прочитал (текст был написан синими чернилами):
Я не стал отвечать ей, нужно было подумать. Хотя бы о том, что она заметила мое недовольство, когда как мне казалось, что она даже не смотрела в мою сторону. С этими мыслями я и уснул.
* * *
На следующий день мало кого в Хогвартсе заботила учеба. Все обсуждали последние происшествия и нового, пусть и временного, учителя ЗоТИ. Как я и думал, все девушки признали Грина красавчиком, а некоторые даже уже пытались выяснить что-нибудь о его личной жизни и строили планы, как его соблазнить. Слыша эти глупые разговоры, я раз за разом закатывал глаза, а Алекс нарочито смеялся и просил меня завидовать не так заметно. Я же считал, что он был так спокоен только потому, что Амелия еще не видела этого ловеласа, которым, я был просто уверен, Грин точно был, и не высказывала своих восторгов о нем.
Моя личность тоже стала обсуждаемой новостью дня. Утром в гостиной Слизерина со мной поздоровалось куда больше народу, чем обычно. Кто-то даже поблагодарил за поднятый престиж факультета и принесенные баллы. Таунсенд, которая только утром вернулась из Больничного крыла, пожала мне руку и рассыпалась благодарностями, которые было совершенно неловко слышать после того, как меня больше полугода «кормили» презрением.
Весь день я думал о Грейнджер и предстоящей встрече. Забавно, я считал, что после того, как эпопея с зельем закончится, я смогу видеть Гермиону только на трансфигурации, но она все равно продолжала участвовать в моей жизни гораздо больше, чем я смел надеяться.
Я собирался отправиться на встречу сразу же после ужина и сейчас, сидя в Большом Зале, обдумывал достойный ответ на вчерашнее замечание Грейнджер по поводу моих недовольных взглядов.
— О чем задумался с таким мученическим выражением? — спросил подошедший Алекс.
— Ты где был? Я тебя искал! — вместо ответа на вопрос выдал я.
— К Амелии ходил, — ответил он, помрачнев.
— Помфри не пустила? — спросил я в надежде, что именно это является причиной плохого настроения друга.
— Если бы, — грустно сказал он. — Амелия выгнала, не захотела говорить со мной.
— Сочувствую, — сказал я, похлопав его по плечу.
— Сам виноват, — он смахнул мою руку. — Сочувствие мне не требуется.
— Перестань.
— Да ладно. Сходи к ней ты, расскажешь потом, как она. Хорошо?
— Да, — я кивнул. — Но сейчас у меня дела, так что позже, вечером.
Доев свой ужин и попрощавшись с Алексом, я направился в лабораторию, в которой меня должна была ждать Гермиона.
Я коротко и отрывисто постучал. Изнутри послышалось негромкое «Да», и я открыл дверь.
С последнего моего визита сюда обстановка частично переменилась. Рабочие столы с котлами были отставлены к шкафам и стеллажам, а возле окна, недалеко от письменного стола, стояла не то кушетка, не то диван. Грейнджер пригласила меня войти внутрь и закрыла дверь. Она все еще была зла на меня. Это чувствовалось в ее манере держаться, в тоне ее речи, в колючих взглядах, которые она на меня то и дело бросала.
— Вот тебе методики лечения, прочти то, что отмечено закладками, и приступай. Если нужна будет моя помощь, позовешь, — она передала мне серую книгу, которая явно была магловской: на обложке красовался длинный заголовок, там знакомым для меня было только слово «реабилитация».
— А ты будешь просто следить за мной? — спросил я настороженно.
— Буду не давать тебе лениться, — ответила она и отвернулась к шкафу.
