— Ох, Питер, ты очень хороший человек, но не все понимаешь…
— Гермиона, извини, что перебиваю, но это ты слишком добра к Малфою. Прости, мне уже, наверное, пора идти.
— Питер, ты же тоже на самом деле очень добрый, подумай сам...
Я не стал дальше слушать, ведь Грин мог в любой момент выйти. Отпрянув от двери, я направил палочку на кресло и переместился в небольшой закуток, расположенный недалеко от лаборатории. Мое сердце колотилось, как сумасшедшее. Она так обо мне говорила… Она… меня… защищала! Как будто я и правда был ей дорог, как будто… Какая же она все-таки удивительная. Мои губы сами собой растянулись в улыбку, я закрыл глаза и попытался хоть немного успокоиться, ведь скоро я должен был с ней разговаривать.
Сейчас я чувствовал себя так, будто мог свернуть горы, будто мог встать с этого чертова кресла и побежать, а может быть — отрастить крылья и взлететь. И это чувство опьяняло не хуже огневиски, отдаваясь покалыванием во всем теле и легким головокружением. И даже то, что говорил обо мне Грин, не могло сейчас омрачить моего настроения.
Негромко хлопнула дверь, и послышались уверенные шаги Грина, он прошел мимо закутка, в котором я находился, к счастью, так меня и не заметив. Эти звуки немного привели меня в чувство. Я глубоко вздохнул и направился к Гермионе, мечтая не выдать ни единым жестом свою радость от того, что услышал, нагло подслушивая под дверью.
Коротко постучав, я открыл дверь. Гермиона привычно сидела за письменным столом, листая какую-то книгу. Услышав шум, она подняла голову и сразу же нахмурилась.
— Наконец-то. Где тебя носит, Малфой? Ты должен был прийти еще полчаса назад.
— Эм-м, прости, — сказал я настолько виноватым тоном, насколько смог. — Меня задержали по пути. А разговор оказался очень нелегким.
— Какой разговор? — спросила она.
— Ну, с тем человеком, который меня задержал. Я должен был сказать ему не совсем приятные слова, но понимаю, что поступил абсолютно правильно.
— Хм, ты с кем-то поссорился? — спросила она, взглянув мне в глаза.
— Нет-нет, — заверил я. — Все в порядке.
— Ладно, — кивнула она. — Так что ты хотел, раз так срочно меня искал?
— Вот, — сказал я, переместив кресло поближе к ее столу и достав из кармана мантии два флакона. — Это я нашел вчера у себя в прикроватной тумбочке. Но зелья не мои, это точно. Тинки после той истории с обезболивающими по приказу Помфри выкинул все, что нашел, и больше ничего не приносил. Клянусь тебе, я не такой идиот, чтобы повторять одни и те же ошибки по несколько раз. Да и ты сама знаешь, что у меня сейчас нет острой необходимости в болеутоляющих. Я прекрасно справляюсь и так, — скороговоркой проговорил я, вдруг испугавшись, что после беседы с Грином она все же не поверит мне на слово.
— Это очень странно, — сказала она. — Возможно, другой домовой эльф их принес и по ошибке положил в ящик твоей тумбочки?
— Вряд ли, — уже спокойнее сказал я, убедившись, что Гермиона не проявляет никакого недоверия. — А тебе не кажется, что это не обезболивающее зелье? У меня такое ощущение, что это что-то другое, хотя я не открывал флаконы, так что не могу с уверенностью этого заявлять.
— Возможно, ты прав. Сейчас мы это проверим, подожди минутку, — она поднялась со своего места, направилась в подсобку, вынесла оттуда небольшой котел и несколько флакончиков с голубой жидкостью. — Если во флаконе обезболивающее, то при смешивании с вот этим зельем цвет станет темно-синим.
Гермиона взяла один из принесенных мною флаконов и отнесла к рабочему столу в другом конце лаборатории. Я переместился поближе к ней и принялся внимательно наблюдать за ее действиями. Осторожно открыв крышечку, она вылила содержимое в котел, а затем добавила немного голубого зелья. Сначала не происходило ничего, а потом в прозрачной на первый взгляд жидкости появился красный осадок.
— Это плохо, — хмуро сказала Гермиона. — Раз появился такой осадок, значит, в твоем флаконе был яд. И, кажется, я догадываюсь, что именно за яд. Это Вредящая настойка, которая пропала из моей подсобки.
— Что? — недоуменно спросил я. — Как это может быть?
— А ты посуди сам: в двух флаконах жидкости примерно столько, сколько было в пропавшей колбе; у меня зелье пропало, а у тебя — появилось. Зелье-индикатор показывает, что перед нами яд. Я проведу дополнительные исследования, но мне кажется, что все уже очевидно.
Она прошла в подсобку, вернувшись с еще одной маленькой колбой, и захватила второй флакон моего лже-обезболивающего.
— Сейчас мы выясним точно, — сказала она, капая зелье из колбы во флакон. Цвет изменился на ярко-зеленый. — Ох, — выдохнула Гермиона, — девяносто девять процентов, что это Вредящее зелье. Но кому могла прийти в голову идея подкинуть его тебе?
В голове появилась единственная мысль, тут же захватившая все сознание. Мои глаза расширились от удивления: как я сразу не догадался? Это же...
— ...Грин, — вслух прошептал я.
— Что? — удивилась Гермиона.
— Конечно же, это Грин. Больше просто некому, — я бросил на нее тяжелый взгляд.
— С чего ты так решил? — поморщилась она. — Ты опять за старое?
