Наконец, когда пытка приветствием заканчивается, и рука хозяина лавки отпускает мою, я отхожу к одной из витрин, повинуясь молчаливому жесту отца, который хочет поговорить с хозяином наедине. В этой застекленной витрине стоит на подставке большой серебристый шар, покрытый в некоторых местах зеленовато-синей плесенью. А рядом с шаром стоит безобидная на вид статуэтка мужчины, у которого вместо рук крылья. Я любуюсь этой вещицей, она символизирует свободу, как мне кажется. Мол, вот человек отрастил себе крылья и может улететь туда, куда сам мечтает. Это сейчас и мои мечты, мне тоже ужасно хочется, чтобы у меня появились крылья, и я смог улететь подальше от этой грязной лавки и дурацких обязательств, которые возлагает на меня отец.
Мне скучно, и я собираюсь рассмотреть статуэтку поближе. Открыв стеклянную дверцу, которую, как я знаю, хозяин постоянно забывает запирать на замок, я тяну руки к статуэтке, но тут раздается вскрик, и отец больно бьет меня по рукам.
— Ты что творишь, Драко? — спрашивает он меня строго, почти кричит.
— Ох, простите великодушно, мистер Малфой, это я виноват, забыл запереть эту чертову дверцу. Старый я дурак, — причитает хозяин.
— Ничего я не делаю, — как можно спокойнее отвечаю я. — Просто хотел рассмотреть эту вещицу поближе, — пожимаю я плечами. Мне ужасно обидно, что отец воспитывает меня перед чужим человеком, но я стараюсь держаться и не подавать виду.
— Молодой человек, — говорит хозяин лавки, — как по-вашему, что это за статуэтка?
— Не знаю, — пожимаю я плечами, но, встречаясь взглядом с блеснувшим гневом в глазах отца, решаю сказать то, что думаю: — На вид это обычная статуэтка человека, который хочет взлететь ввысь.
— Тонко подмечено, мистер Малфой, — смеется хозяин лавки. — Скорее уж взлететь на воздух. Эта вещица пропитана магией, и довольно темной. Тому, кто к ней прикоснется, действительно суждено взлететь на воздух, потому что она взрывается от прикосновения.
— Ты понимаешь, Драко, какую глупость ты только что чуть не сотворил? — холодно цедит сквозь зубы разозленный отец, а мне становится страшно…
— Какая красота, — выдохнула Гермиона, и ее возглас вернул меня из воспоминаний в действительность.
Она потянула руку к статуэтке, и мое сердце пропустило удар, а паника захлестнула сознание.
— Нет! — заорал я, протянул руку вперед в неосознанном жесте и... поднялся на ноги, буквально взлетев с дивана. — Гермиона, не прикасайся!
Ее рука так и застыла в воздухе, когда до статуэтки оставалось не больше пяти дюймов. Гермиона повернула голову в мою сторону, и на ее лице отразилась целая гамма чувств и эмоций.
В несколько шагов преодолев расстояние между нами, она протянула ко мне руки, и я инстинктивно сжал ее пальцы, вдруг поняв, что мне нужна поддержка. И главное, что я понял — я стоял на собственных ногах!
