— Я не говорю о контроле, Гер… кхм… Грейнджер, это просто здравый смысл. Ты не можешь одна за всем уследить, пусть Тинки поможет тебе наблюдать за обстановкой. Мы же не хотим, чтобы студенты пострадали.
— Но он ведь нужен тебе, — сказала она с сомнением.
— Я справлюсь и сам. Как видишь, — я не смог сдержать улыбки, — я уже делаю некоторые успехи.
— Да, — улыбнулась в ответ Гермиона и села рядом со мной. — Как ты себя сейчас чувствуешь?
— Лучше не бывает, — сказал я уверенно, и ведь почти не соврал.
— Знаешь, я счастлива не меньше твоего, — она посмотрела мне в глаза. — Теперь ты пойдешь на поправку еще быстрее и скоро сможешь ходить, а это просто прекрасно…
Она говорила, говорила, а я смотрел ей в глаза и хотел сейчас только одного: обнять ее, прижать к себе, чтобы она сама услышала, как счастливо бьется мое сердце, ведь именно она была виновницей этого.
— Грейнджер, можно тебя обнять? — выпалил я и, не дожидаясь ответа, просто заключил ее в объятия.
— Ты… ты чего? — пробормотала Гермиона, застыв.
— Спасибо тебе, — прошептал я ей на ухо и уткнулся носом ей в волосы, они пахли яблоками.
На какую-то секунду ее руки обвили мою спину, но потом сразу же отпустили меня. Она тихо вздохнула и отстранилась, я не смог разобрать всех эмоций на ее лице. Что именно я там искал? Ответ был прост. Но жизнь непроста.
— Я так и не написала письмо Гарри, — она подхватилась на ноги и быстро направилась к письменному столу. Покосившись на закрытую статуэтку, она взяла пергамент и письменные принадлежности и пошла к столу для работы над зельями.
Я несколько минут наблюдал, как она сосредоточенно пишет, хмуря лоб, и поймал себя на мысли, что наблюдаю за ней без страха быть обнаруженным. Но мне казалось, что расслабляться нельзя, и быть для Гермионы раскрытой книгой тоже категорически запрещено, иначе наступит момент, когда мне станет невыносимо больно от того, что я перед ней совершенно безоружен.
— Грейнджер, я, пожалуй, пойду. Тренироваться сегодня все равно уже не получится. У меня нет сил, — сказал я тихо.
— Что? Да, конечно. Ты прав. Отдохни как следует. У меня появилась одна идея по поводу дальнейших тренировок, но я сначала все обдумаю, а потом уже поделюсь с тобой, если сочту это стоящим, хорошо? — скороговоркой проговорила она.
— Хорошо, — кивнул я. — Тогда я сейчас позову Тинки, а сам пойду.
— Уверен, что справишься без него? — протянула Гермиона.
— Абсолютно. Тинки!
Эльф появился через несколько секунд.
— Добрый вечер, хозяин Драко, мисс Гермиона! — заулыбался он.
— Здравствуй, Тинки, — улыбнулась в ответ Грейнджер. Как всегда любезна с домовиками…
— Тинки, с сегодняшнего дня ты временно будешь помогать мисс Гермионе, — сказал я ему. — Следи, чтобы у нее все было в порядке, проверяй, нет ли темной магии в вещах, которые ей приносят, в общем, ты отвечаешь за ее безопасность.
— Но без согласия мисс… — растерялся эльф.
— Все хорошо, Тинки, я не против, — мягко сказала Гермиона. — Поможешь мне?
— С радостью! — просиял Тинки.
— Ну вот и отлично, — пробормотал я, пересаживаясь в кресло. — Тогда я спокойно направляюсь к себе.
Уже у двери я повернул кресло и посмотрел на Гермиону.
— Спокойной ночи.
— И тебе спокойной ночи, — отозвалась она. — Если вдруг что, ты…
Я ухмыльнулся.
— Со мной все в порядке. До завтра.
Выбравшись за дверь, я глубоко вздохнул. День выдался чертовски трудным, и теперь мне был необходим нормальный отдых. Но прежде оставалось одно неотложное дело, которое нужно было сделать прямо сейчас, не откладывая его на завтра.
Я очень быстро добрался до входа в слизеринскую гостиную. Сейчас там было шумно, но это не удивляло, ведь был воскресный вечер. Тем не менее мне показалось, что я попал в какой-то другой мир, где царило беззаботное веселье, где слышались недовольные разговоры об учебе, как о серьезнейшей проблеме, где в воздухе витала влюбленность и бесшабашность.
— Малфой, не хочешь сливочного пива? — спросила Руби Таунсенд. С некоторых пор она и все, кто с ней общался, стали очень дружелюбно ко мне относиться. Сказывались те сто балов, которые я принес факультету, да и Руби тогда в кабинете ЗоТИ довольно сильно пострадала, и то, что я тогда помог справиться с ситуацией, было для нее настоящим облегчением. — Мы вчера набрали в Хогсмиде слишком много, присоединяйся.
— Нет, спасибо, — отказался я. — Извини, у меня просто еще есть важные дела.
— Как хочешь, — пожала она плечами и отвернулась к остальным, а я продолжил путь в комнату.
Я открыл дверь и огляделся по сторонам, Райта в спальне не было. Ну и отлично, сейчас мне было не до его мрачных взглядов. В последнее время он хмурился все больше, но, немного зная о его проблемах, я не особо этому удивлялся. Ему было всего семнадцать, а семья практически распалась. Для него это был тяжелый удар, думаю, по-другому Хэролд и не мог бы вести себя в таких обстоятельствах, так что, наверное, нельзя было винить его в чрезмерной мрачности, однако его вид все же не добавлял позитивных настроений.
Я достал из ящика пергамент и чернильницу с пером и принялся писать письмо маме. Мне было очень тревожно за нее.
