В этот момент я, окончательно обессилев, слегка покачнулся. Гермиона оказалась около меня через две секунды и подхватила меня под локоть.
— Прости, кажется, я тебя отвлекла немного, — виновато пробормотала она. — Не нужно так усердствовать, садись.
— Спасибо, — выдохнул я, оказавшись в кресле. — Я не знал, как сесть обратно, казалось, на это уже нет сил, ноги будто судорогой свело.
— Ничего, это пройдет, когда ты станешь сильнее, поверь, — она заглянула мне в глаза.
— Спасибо, — только и сумел повторить я.
— Иди отдыхать.
— Да, — сказал я и направил палочку на кресло. — Будь осторожна.
— И ты, — отозвалась она. — До завтра.
— До завтра, Грейнджер, — тихо проговорил я, еще раз взглянув ей в глаза, и открыл дверь, хотя мне совершенно не хотелось уходить.
Вздохнув, я направился в комнату, чтобы написать еще одно письмо маме.
Вся следующая неделя стала для меня калейдоскопом из занятий, бесконечной усталости и боли в отказывающихся так много работать мышцах. Алекс продолжал избегать Амелию, поглядывая при этом на нее каждый раз, когда подворачивалась такая возможность, и с грустными глазами продолжал твердить мне, что он обязательно забудет о ней и станет прежним, а она обходила стороной нас обоих, стараясь даже не смотреть в нашу сторону. Я понимал, что она была зла на меня, но вот Алекса она давно должна была простить.
Нападений на Гермиону, к счастью, больше не было. Наши с Грейнджер ежедневные встречи стали более дружескими. Я все еще смущался иногда, когда смотрел на нее, но она, казалось, не замечала этого. Тренировки проходили все успешнее, я уже мог по несколько раз за час вставать и садиться, и при этом не падать от усталости. Это не могло не отразиться на моем настроении. Я стал гораздо спокойнее и веселее, и было только три вещи, которые меня огорчали: часто наведывающийся в лабораторию Грин, который так и не сумел пока продвинуться в своем расследовании, мои друзья, которые сейчас страдали, и родители, а в особенности — мама.
Она писала мне каждый день, и я незамедлительно отвечал на все ее письма, только вот в них не было ничего утешительного. Состояние отца не менялось, он продолжал больше походить на овощ, чем на человека. Мама, естественно, очень страдала из-за этого. Пытались ли мракоборцы найти виновника теперешнего состояния отца, ни я, ни мама не знали. Как и не знали, что же будет дальше с нашей семьей.
Сейчас я спешил в библиотеку, чтобы успеть сделать эссе по зельям до тренировки с Грейнджер. Алекс обещал присоединиться ко мне через полчаса, что было неожиданно, учитывая то, что все время, свободное от занятий, приемов пищи и сна, он просиживал теперь в библиотеке. Сегодня же он решил сделать исключение, даже не назвав мне причину.
Уже у двери я столкнулся с выходящей Амелией. Она вскрикнула от неожиданности и замерла, уставившись на меня.
— Эй, не стой, как статуя, на проходе, — толкнул ее какой-то младшекурсник, но увидев, что здесь еще и я, растерял свой пыл и тоже замер.
— Давай отойдем, — сказал я Амелии и указал взглядом в сторону.
Она кивнула и прошла в указанное место, пробурчав что-то невразумительное в адрес того младшекурсника, который сейчас уже поспешил дальше по своим делам, счастливый, что его не стали особо воспитывать за грубость.
— Ты как? — спросил я, поняв, что она не собирается сама заговаривать со мной.
— Нормально, — пожала она плечами. — А ты?
— Лучше. Учусь стоять, — ответил я.
— Правда? Здорово. Я за тебя очень рада, — бесцветным голосом проговорила она, но слегка улыбнулась уголками губ.
— По тебе этого не скажешь.
— Хм… Наверное, — только и произнесла она в ответ.
— Амелия, я знаю, ты злишься на меня и, думаю, имеешь на это полное право, но Алекс…
— Я на тебя не в обиде, — перебила она меня. — Правда. Только мне без тебя плохо. Теперь я совсем одна.
— Ты не одна. Как на друга, ты можешь на меня рассчитывать. А на Алекса — тем более!
— Я не знаю! — сорвалась она на крик. — Я уже ничего не понимаю, я так запуталась. Алекс — не плохой человек, и я ужасно поступила с ним, но... — она сделала паузу. — Я не знаю, как теперь с ним себя вести. Совершенно. И как быть с тобой я тоже не знаю, но я люблю тебя.
Я нахмурился. Мне не нравился весь этот разговор, он зашел куда-то не туда.
