Я закатил глаза к потолку, махнул ему рукой и поспешил к выходу из Большого Зала.
До лаборатории я добрался за несколько минут и без стука открыл дверь.
— Вот это Помфри просила передать, — я протянул пергамент Гермионе, переместившись к письменному столу, около которого она стояла.
— Спасибо, — слабо улыбнулась она.
— Ты была права, Помфри не ворчала на меня. Даже более того — она улыбалась! Ты представляешь? — усмехнулся я.
— Для нее тоже радость, что ты делаешь успехи, — кивнула Гермиона. — Кстати, об успехах. Давай начнем с тренировки. А потом уже приступим к статье. Сегодня я бы хотела понаблюдать за тобой тщательно и записать все выводы. Это уже не совсем для статьи, но для отчета в Академию зельеваров. Хорошо?
— Ладно, — протянул я, хоть и не был в восторге от перспективы находиться под пристальным наблюдением.
Но я зря волновался, потому что сегодня тренировка прошла гораздо легче, чем в предыдущие разы. Сил стало гораздо больше, и это чувствовалось очень отчетливо. Гермиона тоже отметила, что я стал сильнее с нашего предыдущего занятия, и я был счастлив услышать это от нее.
Пройдя на беговой дорожке почти десять минут без остановки, я все-таки выбился из сил, и Гермиона помогла мне сесть в кресло, иначе я бы упал, не добравшись до него.
— Спасибо, — выдохнул я, все еще крепко держа ее руку. — Если бы не ты, я бы сейчас уже лежал бы на полу.
— Ты перестарался, — укорила она меня. — Малфой, нужно быть осторожнее.
— Я знаю! Но я так хочу поскорее ходить! — я сжал ее руку еще сильнее, и она вздрогнула. — Прости, — я разжал пальцы. — Это просто…
— Нервы, — усмехнулась она. — Все нормально. Передохни немного, и можно приступать к статье.
— Да, хорошо, — ответил я, окончательно смутившись. Мне так хотелось обнять ее сейчас.
Успокоившись и убедив себя в том, что мои душевные порывы только окончательно все испортят, я переместился к письменному столу, на котором уже лежало множество бумаг и несколько книг. Гермиона достала из шкафа еще одну папку с бумагами и села рядом со мной.
— Смотри, здесь информация по рецепту, но для статьи вся она нам не нужна, только отдельные части, так что… — звук открываемой двери прервал Гермиону, на пороге показался Грин. Я недовольно вздохнул.
— Добрый вечер! — с улыбкой поздоровался он, остановившись на пороге. — Гермиона, можно тебя на минуточку?
— Да, конечно, — сказал она и обратилась ко мне. — Извини, я скоро.
Я схватил со стола первый попавшийся листок пергамента и принялся демонстративно читать. Ну или делать вид.
Грин и Гермиона разговаривали очень тихо, и все же можно было их расслышать.
— Что случилось, Питер? — спросила она.
— В том-то и дело, что ничего, — тихо ответил Грин. — Я поставил сигнальные чары на некоторые предметы в подсобке, но все выглядит так, будто больше никто не пытался туда проникнуть. А что у тебя?
— Все тихо, — пожала плечами она. — С тех пор, как Тинки все время со мной, ничего странного не происходило.
— Меня настораживает этот перерыв в нападениях. Но ладно. Хорошо, что пока все в порядке. Однако будь внимательна.
— Обязательно, — кивнула Гермиона.
— Тогда я пойду. Зайти за тобой позже?
— Нет, Питер. Я не знаю, как надолго задержусь. Спасибо.
— Как знаешь, — вздохнул он и, кажется, улыбнулся, как я мог видеть боковым зрением. — До свиданья, мистер Малфой, — сказал он уже гораздо громче.
— Всего доброго, — я перевел взгляд с пергамента и посмотрел на него тяжелым взглядом.
— И вам, — усмехнулся он. — Пока, Гермиона, — он провел рукой по ее плечу и вышел за дверь. Я тяжело вздохнул, пытаясь унять неуместное раздражение.
Гермиона обернулась и посмотрела на меня странным взглядом.
— Что? — спросил я.
— Ничего. Продолжим? — несколько неуверенно спросила она.
— Да, конечно, — ответил я хмуро. — Он к тебе как на работу ходит, — пробормотал я себе под нос, но Гермиона, казалось, не услышала меня, а может быть, просто решила проигнорировать эти слова.
Мы разбирали бумаги из папки около часа, потом принялись за выписку некоторых моментов из книг, лежащих на столе, затем обсуждали, что нужно включить в статью обязательно, а что следует оставить только для отчета перед комиссией Академии зельеваров.
Заговорившись, мы не заметили, как пролетело время, так что уходил я из лаборатории, когда до отбоя оставалось всего десять минут.
Засыпая, я вспоминал лицо Гермионы, которое находилось сегодня так близко к моему.
* * *
Выходные, как водится, пролетели очень быстро, и началась новая учебная неделя. Я разрывался между занятиями, библиотекой и тренировками. Больше ни на что не оставалось времени и сил. Алекс и Амелия старались не общаться между собой, так что мы с ним снова готовили все домашние задания только вдвоем, Амелия же, по словам Алекса, теперь почти все свободное время просиживала в общей гостиной Когтеврана.
Мама каждый день присылала мне письма, и их тон становился все тревожнее. Только вот я ничего не мог с этим поделать, и это ужасно расстраивало меня. Все, на что я был сейчас способен — это отвечать ей на каждое письмо словами поддержки и утешения.
