Счастливый и беззаботный, я шел по коридору Хогвартса, держа в руке учебник по зельеварению. На душе было так легко, казалось, вот-вот должно случиться что-то очень хорошее. Я дошел до конца коридора, где рядом находились две массивные двери: одна — серого цвета, а другая — оранжевого. На обеих висели замки. Я подергал оба замка, они не открывались. Но я знал, что назад дороги не было, мне нужно попасть именно туда, куда вели двери. В поисках решения я зачем-то открыл учебник, который по-прежнему держал в руке. Из него выпал ключ и маленький конверт. Открыв последний, я обнаружил записку. Она гласила: «Не стоит бояться яркого солнца, пусть ты и просидел в темной комнате долгое время. Солнце тебя согреет. Не стоит бояться ночи, пусть ты и насмотрелся кошмаров во сне. Ночь подарит тебе отдых и придаст сил для новых свершений. Не стоит бояться себя настоящего, пусть даже ты далек от идеала. Только будучи собой, можно найти счастье. Прогони от себя страх, и поймешь, что ты способен стать лучше. У тебя уже есть все, что нужно, чтобы открыть одну из этих дверей, но ты должен понять, в какую из них хочешь войти. Не оставайся на пороге — двигайся вперед».
Это были какие-то бредовые нравоучения. Я поднял ключ, выпавший ранее из учебника. Очевидно, этим белым ключом и нужно было открыть дверь. Но какую?
Я обернулся назад в попытке найти еще подсказку. Сзади не оказалось ничего, кроме плотной завесы тумана. Я испугался и кинулся к замку на серой двери. Ключ подошел, и замок со щелчком открылся, но распахнуть дверь я не успел. Она стала прозрачной, и я увидел, что было по другую ее сторону.
Там в центре комнаты стоял одинокий черный стул, а на нем сидел мой отец в маске Пожирателя. Внезапно что-то его заинтересовало в окне слева, он приподнялся, однако как-то неуклюже дернулся и снова сел на стул. Сжал кулаки и с силой ударил себя по ногам. Затем потянулся к маске, и я увидел лицо, что скрывалось под ней. Это был не отец. Это был я, только гораздо старше! Лицо того, взрослого меня, было перекошено от злобы. Затем в комнате появился заплаканный Тинки и подошел к стулу, протягивая своему хозяину колдографию, на которой также было мое изображение; с кривой ухмылкой и безумным взглядом я кричал на какую-то пожилую женщину, замахивался на нее кулаком, а она скрючивалась, стараясь стать незаметной. Когда она отняла руки от лица, стало понятно, что тот мой образ на колдографии замахивался на маму. Сидящий на стуле взрослый я рассмотрел снимок, поднял волшебную палочку и закричал: «Авада Кедавра!» — зеленый луч ударил эльфа, и тот упал замертво.
